Генерал-адмирал. Книги 1-4

Николай Евлампиевич мгновенно загорелся.

Ну а потом я отправился к себе в Магнитную. Вернее, уже в город Магнитогорск. Здесь уже работало три завода — из числа основных, а так-то их было больше. Одних кирпичных три штуки… На главном — металлургическом — уже действовали три домны и шесть мартенов. Кроме того, начали пробную эксплуатацию прокатный и волочильный станы. Еще два — мостовых и строительных конструкций и сельскохозяйственного оборудования — только набирали обороты. Николай 19 мая во Владивостоке торжественно открыл строительство Великого сибирского пути, председателем комитета по постройке которого он был назначен, так что я надеялся воспользоваться родственными связями и урвать кусок пирога.

Тем более что строительство железных дорог до Экибастуза и Джезказгана подходило к концу, обе ветки уже действовали, но в облегченном однопутном варианте. Пока их пропускная способность меня вполне устраивала, а там потихоньку реконструируем. Между тем сформированные для их строительства подразделения вполне можно было задействовать и на прокладке Великого сибирского пути, к тому же в стране только у меня имелось в наличии шесть американских экскаваторов на железнодорожном ходу. Вот теперь и я наконец начну дома зарабатывать, а не только тратить, и сроки строительства магистрали с помощью мощной техники уменьшим. Ну и мосты я тоже был готов строить… ладно, буду готов года через два. Ну так буду же…

Пироцкий и Тесла заканчивали подготовку к запуску первой в стране гидроэлектростанции и сейчас были в мыле.

Потому что, кроме электростанции, оба состояли совладельцами нового завода электрических машин и приборов, который также строился здесь, в Магнитогорске. От Теслы только что уехал Попов. За год он так и не решил проблемы устойчивости сигнала, и я послал его пообщаться с Теслой, смутно припомнив, что тот вроде как тоже занимался радио. Попов пробыл здесь несколько месяцев и еще до моего приезда сообщил мне телеграммой, что со всем разобрался. И умчался отсюда, даже не дождавшись меня.

Тимирязев был в отличном расположении духа. Его хозяйство умножилось на целый табун лошадей, в основном битюгов Хреновского завода и схожих с ними силачей, закупленных в Голландии (ну так целину пахать-то надобно), но едва мы поздоровались, он тут же привычно начал просить у меня увеличить финансирование. Пришлось пообещать.

Николай добрался до меня в конце июля. Он был бодр, шутил и приобрел привычку почесывать шрам от самурайского меча.