И выставлять дураками или наймитами иностранного капитала, причем в последнем случае это отнюдь не всегда будет являться ложью. И так далее. Но в первую очередь мы займемся не этим. Мы будем зарабатывать деньги, много денег — десятки, а если все пойдет, как я планирую, сотни миллионов рублей. И на эти деньги мы будем плавить сталь, растить хлеб, возводить плотины, строить корабли, дома и заводские корпуса. Но и это не все. Мы будем растить новых людей. Людей, которым некогда будет заниматься разными революционными бреднями, потому что у них будет свое дело, дело их жизни, дело, которое они передадут своим детям.
Штабс-ротмистр склонил голову:
— Несомненно, ваше императорское высочество.
Великий князь усмехнулся:
— Перестаньте. Мне нужен единомышленник, а не тупой исполнитель. Тем более, повторюсь, я сказал «только лишь». Извольте сделать правильный вывод из моей фразы.
Жандарм несколько мгновений молча буравил взглядом собеседника и наконец тихо спросил:
— А если мне… нам попадутся те, кто… кто виноват в смерти моей сестры?
Великий князь слегка искривил губы в легкой усмешке:
— Вы жаждете крови?
— Этих — да! — жестко ответил ротмистр.
— Что ж… — Его императорское высочество задумчиво покачал головой. — Если их смерть в тот момент, когда они нам попадутся, не помешает исполнению наших главных, да и текущих задач, то… я думаю, мы не будем обременять императорское правосудие теми проблемами, которые сможем решить сами.
Лицо Канареева озарило злое торжество:"
"— Я немедленно подаю в отставку! И отдаю себя в ваше полное распоряж…
— А вот торопиться не надо. Я думаю, ваша отставка преждевременна.
Штабс-ротмистр молча наклонил голову. Если требуется остаться на службе, значит, так тому и быть. Нет, он не забыл, как великий князь в начале разговора упоминал, что Судейкин собирается подавать прошение об увольнении его, Канареева, со службы.