Генерал-адмирал. Книги 1-4

Слава богу, доктор Боткин, человек в этих краях оченно уважаемый и почитаемый за своего, «княжьего», бросился к Алексею Александровичу сразу по получении известия о покушении на него и вовремя прислал в Магнитогорск телеграмму, в которой сообщалось, что опасности для жизни великого князя уже нет.

А вскоре после того стало известно о новом чудодейственном лекарственном средстве под названием «панацелин» — мол, полумертвого от лихоманки на ноги ставит. Обычному человеку, правда, оно было не по карману: одна доза ныне продается по три рубля.

И это еще ничего — когда оно только появилось, доза стоила все пятнадцать, потом семь, и вот теперь цена снизилась до трех… А в день надо принимать три-четыре дозы, минимальный же курс лечения составляет пять-семь дней. Так что один курс обходился в сорок пять рублей. Такие деньги на заводе только мастера получали. В месяц. На все про все. Но все равно о «панацелине» здесь, в Магнитогорске, знали. И пользовались. Даже рабочие. Ибо его испытания доктор Боткин проводил в городских больницах. И еще был слух, что Князь распорядился, когда будет создана заводская больничная касса, всем в ней участвующим положить лечение этим самым «панацелином». Ежели не хватит денег, то за его счет. Потому-то народ так в эту кассу потянулся. Хотя за участие в ней надобно было платить аж по пятьдесят копеек в месяц с человека. Зато в нее принимали не только работающих, но и членов их семей…

Задняя дверца второй машины медленно распахнулась и наружу сначала высунулась простая ореховая палка.

Директор уже стоял рядом, аккуратно придерживая дверцу."

"Афанасий, которому толпа заслонила обзор, вытянул шею, пытаясь в подробностях разглядеть момент появления Князя. Да и машины его очень интересовали. В Магнитогорске всем было известно, что хоть они и выглядят как легковые, на самом деле построены на базе грузовиков. Не потянули бы легковые столь тяжелые, блиндированные кузова, каждый из которых весил пудов по сто пятьдесят — двести. Ну, ежели со всей обивкой и обстановкой.

Зато внутри можно было не бояться даже пулемета. Ну, ежели наклониться пониже. Стекла на блиндированном кузове были толстые, прочные — по слухам, одиночной пулей не пробить, но град пуль из пулемета они не держали.

— К-к-кня-а-азь! — восторженно прошелестело в толпе.

И великий князь Алексей Александрович, опираясь на палку, осторожно поднялся на трибуну, сопровождаемый фон Шнитке.

— День добрый, господа, — поздоровался Алексей Александрович и пожал каждому руку.