Были подходы, были, и без покушения на меня имелись возможности взять «к ногтю» наиболее одиозные структуры… Так что выиграли бы — никуда не делись. А у меня бы сейчас таких проблем не было.
Но все прошло так, как прошло. И теперь мне требовалось не просто удержаться на своих многочисленных постах, но еще и резко повысить свое влияние на армию. Чего без поддержки Витте я добиться определенно не смог бы. И вот я отправился к нему за поддержкой.
Разговор с Витте (который не так давно стал председателем Совета министров, предварительно добившись резкого расширения полномочий этого поста, до того момента являвшегося более номинальным, чем реальным) сложился непросто.
Потом была длинная беседа, в процессе которой Сергей Юльевич выторговал у меня обещание поделиться дальневосточными активами и еще кое-какие преференции, но мы договорились. И на следующий день вдвоем прибыли к государю с предложением провести перестановку в военном министерстве и возложить на меня обязанности военного министра.
Николая, для которого мои отношения с Витте не были секретом, крайне удивило подобное наше единодушие.
Вечером у меня собрался «узкий круг», куда теперь, к сожалению, входили только двое — Кац и Канареев. Курилицин окончательно отошел от дел — понял, что больше портит, чем помогает, и попросил у меня отставки.
Я пару раз заезжал к нему, и с каждым разом он выглядел все хуже. В последнее посещение встретил меня в инвалидном кресле — ноги начали отекать и отниматься.
После довольно скромного ужина я объявил, что мы в течение года распродаем все имеющиеся у нас дальневосточные активы, причем пакетно, то есть скорее всего с некоторым дисконтом.