Все мы, конечно, разные, но если приглядеться, можно выделить большие группы людей, сходных по ценностям и… ну, скажем так, привычке думать и действовать. Купец всегда смотрит на все с точки зрения денег, инженер считает человека этаким природным механизмом, офицер склонен оценивать все с позиций военного искусства, для него вся жизнь — это набор успешных оборон, хитрых охватов, удачных и неудачных наступлений и так далее…
Я усмехнулся. Да-а, Сергей Юльевич-то молоток! Это ж надо — догадаться о зависимости способов мышления от профессионального образования и занимаемой социальной позиции.
— …Как только я начинаю думать, что наконец-то понял, кто вы такой, вы немедленно ставите меня в тупик совершенно нетипичной реакцией для той роли, которую я вам определил, — закончил Витте. А затем осторожно попросил: — Не разрешите ли мои сомнения, ваше высочество?
— Как же я могу это сделать, уважаемый Сергей Юльевич?
— Ну, просто скажите мне, кто вы такой, — твердо произнес Витте и взглянул мне в глаза.
Ох и не хрена ж себе! Это что, еще и он меня вычислил? Где я мог так спалиться-то?
Я несколько мгновений молча смотрел на Витте, изо всех сил стараясь сохранить каменное лицо, а потом осторожно произнес:
— В смысле? Какой-то у вас слишком общий вопрос. Или мне расценить его как сомнение в моем происхождении?
Витте вздохнул:
— Если бы я знал… Нет, в вашем происхождении у меня никаких сомнений нет.
И, свернув этот выбивший меня из колеи разговор, он отошел в сторону.
Я дождался, пока Витте исчезнет в толпе придворных, и перевел дух. Вот ведь, блин, что-то я осторожность потерял, похоже.
Опубликованные документы произвели в военной среде эффект разорвавшейся бомбы.