Генерал-адмирал. Книги 1-4

— Господа, — негромко начал я, — вы все знаете, что я уже довольно давно наблюдаю за вами и время от времени принимаю участие в вашей судьбе. Вероятно, вы все гадали, отчего это я проявлял к вам такой интерес… — Я сделал паузу.

От одиннадцати взглядов, скрестившихся на мне, повеяло напряжением. Вернее, от двенадцати: Буров тоже не знал, зачем мы шесть лет назад начали отбирать молодых офицеров по озвученным мною критериям и почему продолжали держать их в своем поле зрения все эти годы, отсеивая одних и оказывая некие преференции другим.

Так, например, девять из одиннадцати получили возможность покорить пятый — воздушный — океан только потому, что это по каким-то причинам понадобилось князю. Лишь двое имели возможность сделать это за свой счет.

— Итак, господа. Сегодня я расскажу вам, зачем я столь пристально следил за вами все это время и почему принимал участие в вашей судьбе. Но прежде я должен получить ответ на мой вопрос. Все вы вчера были вызваны к господину Бурову и дали ему подписку о согласии участвовать в некой операции.

Тогда же вам было сказано, что вы покинете Россию, скорее всего навсегда, и ваша жизнь отныне может повернуться так, что никто из вас уже не вернется на родину. Более того, вы не только можете погибнуть там, вдали от Родины, но и никто и никогда не узнает, где и как вы погибли. И даже могилы не останется. Так вот, несмотря на то что вы все вчера уже ответили согласием, у вас была сегодняшняя ночь на обдумывание. И я хочу услышать от вас еще раз ответ на этот вопрос. Ответ, вызванный не порывом, не привычкой русского офицера преодолевать препятствия и класть свою жизнь на алтарь отечества, а итогом размышлений. Отказ я приму и более никогда вас не побеспокою. Также можете не опасаться, что этот отказ как-то отразится на вашей дальнейшей карьере, за исключением того, что я уже озвучил. Итак?

Крайний из офицеров вскочил, одернув пиджак, который сидел на нем так, будто это был китель, посмотрел мне в глаза и твердо произнес:

— Я по-прежнему согласен.

— Я согласен…

— Согласен…"

"Когда прозвучали все одиннадцать ответов, я с удовлетворением кивнул. Отлично. Отбор закончен. Их еще и потому не выдергивали из привычной среды, что в ней человек лучше раскрывается. Легче понять, что же он представляет собой на самом деле, каковы его предпочтения, ценностный аппарат, что он считает достойным, что — возможным, а что — абсолютно неприемлемым. Именно так были отсеяны те шестеро…

— Что ж, тогда слушайте.