А в том, что касалось реформы вооруженных сил, многие офицеры всех двенадцати «пробных офицерских частей» высказали схожие предложения, которые были довольно быстро приняты к исполнению. Дискуссии потребовались только по десятой части всего предложенного, но и они были краткими. После этого большинство офицеров, прошедших через «пробные офицерские части», отправились в отпуск, а небольшая группа осталась вырабатывать методические рекомендации по совершенствованию боевой подготовки, доводить до ума образцы нового снаряжения, модифицированного по итогам обсуждения, размещать на него заказы, принимать и распределять изготовленное.
Уже через две с половиной недели после окончания учебы штабс-капитан Дажнев убыл в отпуск в родной Тамбов. Родной, несмотря на то что родился-то он в Либаве. Но там у него никого не осталось. Отец умер еще в 1902-м, матушка пережила его на два года и скончалась как раз тогда, когда сын воевал на Дальнем Востоке. Похоронили ее дальние родственники, и они же прибрали все ее невеликое имущество.
Ну да Дажнев с ними ругаться не стал — невелико богатство-то. Квартиру родители снимали, сбережений с маленькой пенсии по потере кормильца мать не накопила, а скандалить из-за дюжины подушек, пружинной кровати с никелированными шариками и пары перин как-то не по-офицерски. Прочее же имущество родителей гроша ломаного не стоило. Потому он, тогда еще поручик, приехав в Либаву, взял себе лишь пару дагеротипов с портретами отца и матушки и, не сказав ни слова настороженно зыркавшим на него родственникам, вернулся в родной Тамбов…
Впрочем, и в Тамбове делать ему тоже было особенно нечего.
Женой он пока, к сожалению, не обзавелся — мешали постоянные командировки, поскольку командование части использовало его роту как затычку ко всякой бочке. С другой стороны, Дажнев и в командировки всегда ездил с охотой именно потому, что дома, в Тамбове, не знал, чем себя занять вечерами. К музицированию он был не склонен, выпивать не любил, к дамам относился с робостью — ну и чем ему было заниматься?"
"Отпуск пролетел довольно быстро.
Самой существенной тратой, которую штабс-капитан себе позволил, была покупка личного «Маузера К96» и новых сапог. Старые-то развалились почти сразу — они шились больше для щегольства, чем для многоверстных марш-бросков, а выданные взамен развалившихся казенные и по первости были не слишком презентабельны, а уж сейчас-то, после таких нагрузок, вообще оказались никуда не годны и дышали на ладан.
