Мы, вследствие массированного притока трансваальского золота, которое я предоставил родимому государству в кредит под божеский процент, а также куда лучшего развития промышленности, не только заметно меньше «кормили» французов своими процентами по займам, но и куда скуднее вкладывались во французскую промышленность военными и промышленными заказами. Как, впрочем, и в немецкую. С какого-то момента уже стало незачем. Очень многое из того, что в моем варианте истории мы закупали у немцев, французов и англичан, ныне Россия производила сама.
И не только для себя производила, но еще и торговала произведенным, оттяпав существенный кусок европейского рынка в первую очередь у немцев, — тем же медицинским оборудованием, а также самолетами, автомобилями, проводом, кабелем, электротехническим оборудованием и лампами накаливания, экскаваторами, судами и так далее. Да что там рассусоливать — одно то, что мы держали почти четверть европейского рынка автомобилей, вполне успешно конкурируя с «Рено», «Остином», «Даймлером», «Панар-Левассером», «Падеусом», «Фиатом», «Триумфом», «Бенцем» и другими европейскими производителями, уже говорило само за себя.
А ведь мы и о сырье не забывали. Например, европейский рынок кожи удалось подгрести под себя почти полностью, опять же существенную часть свинца, цветных металлов, ту же электротехническую медь и алюминий немцы закупали в России. Так что сразу после начала войны у них начнутся серьезные проблемы с сырьем. Ну да на то и расчет был, когда мы начинали поставки всего этого в Германию с существенным дисконтом к среднемировой цене.
Чтобы собственные немецкие производства не выдерживали конкуренции и разорялись. Но все равно немцы перли мощно. Да они на одних поставках в английскую Южную Африку скомпенсировали, по моим прикидкам, едва ли не треть всего недобранного с нас, вынув эти средства, соответственно, из кармана англичан. И как и в той истории, что я знал, должны были подготовиться к войне первыми. Уж больно сильно ударили по англичанам южноафриканская война и проигрыш японцев в Русско-японской…
— Ладно, давай думать, что мы можем сделать.
— Ничего, — тут же отозвался Яков. И с нажимом добавил: — Мы. Ничего. Не. Можем. Сделать. Понятно?
Я помрачнел:
— Ты мне зубы не заговаривай. Сколько у нас там в финансовых резервах?
— О, Господи! — вскинул руки к потолку Кац. — Ну Ты же есть, я точно знаю, ну вразуми Ты этого идиота! Ну всё же, всё же просрет!
— Кац, обрезанец хренов! — рявкнул я.
