Тот в свою очередь расписался, после чего повернулся и рванул куда-то в сторону, откуда слышался зычный бас командира полка.
Поляк недоуменно смотрел на все эти телодвижения.
— Что есть это, проше пан? — обратился он к поручику, проводив взглядом интенданта.
— Оккупационный чек, пан, — отозвался жандарм.
— Что есть оккупационный чек, пан?
— Деньги, пан, — отозвался поручик. — Ну не думаете же вы, что мы, уходя в рейд, тащим с собой чемоданы рублей или марок? Нам выдают вот такие «оккупационные чеки», которые вы чуть позже, когда здесь появится отделение Государственного банка, беспрепятственно обменяете на рубли.
Похоже, такой поворот дел оказался для поляка весьма неожиданным. Во всяком случае он надолго заткнулся и молчал, пока не вернулся интендант.
— Вот, — торжественно сообщил тот, — подписал у командира. Теперь все нормально. — И торжественно вручил «оккупационный чек» поляку.
Поляк помял бумажку в руках, покосился на жандарма, потом на интенданта, а затем осторожно спросил:
— А может, у панов есть деньги? Я бы меньше взял.
— Это — деньги, — повторил жандарм, — поверьте.
Тут с запада над лесом показался идущий довольно низко самолет. Он пронесся над головами, заложил крутой вираж и прошел вдоль окопов.
— Наш али германский? — раздался испуганный голос из толпы солдат, уже снова махавших лопатами.
— Ну, откель тут германцу-то взяться, дурья башка? — тут же послышался в ответ голос унтера Толубеева. — Ну сам подумай! И эвон, видишь, красно-сине-белые круги на крыльях.
Самолет развернулся и, опять снизившись, прошел прямо над ними. Поляк втянул голову в плечи и бочком-бочком двинулся в сторону своих, которые уже оттянулись от окопов и сгрудились у дороги. А самолет заложил еще вираж, и от него отделилась какая-то штука, за которой тянулась длинная красная лента.
— Вымпел сбросил, — сообщил поручик, — с донесением. Пойду разузнаю.
И в этот момент на дороге, ведущей из города, появился броневик, за которым спешной рысью двигались упряжки лошадей, тянувших за собой пушки.
— О, это дело! — обрадовался интендант так, будто ему предстояло торчать в окопе, отражая скорую атаку германца, а затем засуетился: — Да их же, наверное, тоже кормить надо будет. Эй, пан! — закричал он поляку. — Пан, подожди! Тут это…
А Веснин почувствовал, что все у них будет хорошо. И что они непременно отобьются. И что его сегодня ну совершенно точно не убьют.