Капитан отыскал глазами старшего и, подойдя к нему, вскинул руку к виску:
— Капитан Роксошанский, честь имею, командир разведывательного авиаотряда Четырнадцатого пехотного корпуса.
Казак ответил по-русски, но с заметным акцентом:
— Войсковой старшина Яаап Кронье, первая казачья бригада Маньчжурского казачьего войска.
Роксошанский понимающе кивнул. Вот оно что — буры…
— На дневку будете вставать? — поинтересовался капитан. — Милости прошу на обед.
— Нет, обеденный привал, — отозвался войсковой старшина, — часа через два тронемся дальше.
Капитан несколько секунд помолчал, затем тихо спросил:
— Сильно давят?
Казак пожал плечами:
— Дойдем — увидим. — И вздохнул: — Но судя по тому, как нас торопят, — сильно.
— Вот дьявол, никогда не думал, что немцы захватят Варшаву. Такая сильная крепость… была.
— Против современной артиллерии ни одна крепость выстоять не может. Это было очевидно еще до начала войны. А как мы слышали, немцы против Варшавы не только артиллерию использовали, но и, чтоб их Господь покарал, газ… Простите, господин капитан.
"Роксошанский двинулся в сторону избы. Надобно было подготовиться к приему гостей, для чего следовало отдать распоряжения Перебудько. Этот хитрый, но жутко хозяйственный хохол черта лысого достанет, если понадобится.
Буры в Маньчжурии появились сразу после Русско-японской войны. Вернее, если выстраивать причин-но-следственные связи, в конце и после Англо-бурской. Впрочем, обе войны начались почти одновременно и закончились тоже — по общему мнению, англичане, кои, как никто не сомневался, стояли за нападением Японии на Россию, специально так подгадали, чтобы русские (в первую очередь, конечно, дядя императора великий князь Алексей Александрович, у которого в Трансваале были очень большие интересы) не смогли оказать бурам помощи.