Человек, закутанный и застегнутый по самые глаза, остановился. Лиля не видела его лица. – Где здесь у вас радио?..
– Что?! – Человек наклонился к ней, из-за ветра он ничего не слышал.
– Радио! Радио «Пурга»! Где оно?..
Человек махнул толстой из-за куртки ручищей:
– Улица Ленина! Восемнадцать! А вход у них со стороны Дежнева!
– Далеко?
– Близко! – И он пропал в метели.
Улица Ленина! Как ее найти, эту самую улицу?! Нужно вернуться, надеть меховое чудище, неудобные торбаса, шапку и разыскать другие перчатки.
"Но от отчаяния и упрямства – пусть уж я замерзну насмерть, будете знать! – Лиля ничего этого не сделала. Трясясь от холода и ветра так, что зуб не попадал на зуб, то спиной, то боком, прижимая обеими руками к голове капюшон, она пошла в том направлении, куда махнул рукой прохожий.
Путь был долгим и трудным. Один раз она даже упала, ударилась коленкой и заплакала злыми, колючими от ветра слезами.
Все-таки она дошла. И когда потянула на себя тяжелую дверь и оказалась в теплом тамбуре, где не было ветра и снега, а были свет и тепло, привалилась к стене, прерывисто дыша, уверенная, что на самом деле спаслась от смерти!
Она стояла долго, вытирала лицо платочками из пакетика, и волосы были мокрыми, и куртка, и в сумке все тоже стало мокрым, как будто она поливала ее из душа!
– Вы к кому? – грозно спросил усатый вахтер, когда из тамбура Лиля вошла во внутреннее помещение, и даже приподнялся, готовый схватить ее и задержать, если она нарушит пропускной режим.
– Слушайте! – начал он издалека и очень громко.
И стал делать знаки вахтеру, чтобы тот быстрее переписывал данные из паспорта.
– Мы вам потом постоянный сделаем! Что ж не позвонили, я бы заехал, погода испортилась, а вы пешком!
Лиле казалось, что она откуда-то его знает. Совершенно точно знает. Может, в Москве встречались?..