Руки моментально сковали наручниками и для порядка сунули ещё раз по рёбрам. Последний удар был очень болезненным, внутри что-то хрустнуло, и я утратил возможность дышать. В глазах потемнело, но это не помешало мне узнать цербера, которого я выключил первым.
— Ну чё падаль, как тебе ощущения? — прошипел он мне на ухо. — Отдыхай пока, ещё увидимся.
— Жду — не дождусь, — сдавленным голосом ответил я о чём тут же пожалел.
Цербер держал меня за волосы и не упустил возможности придать ускорение голове, для гарантированной стыковки моей наглой рожи с полом.
— Отставить, Савельев! — металлическим голосом рявкнул капитан.
— Есть, — вальяжно ответил привратный охранник и наконец отвалил от меня.
* * *"
"Снова эта крохотная камера, в которой не то что пройтись, даже встать особо негде. Койка, мойка да толчок, чтоб нужду справить. Но мне ещё повезло оказаться в одиночке. Остальных любителей революции всем скопом затолкали в трюм.
П-хах, ну Танюха, конечно, тоже молодец. Она ведь знала, что в Аду стреляли и что та сбежала из лагеря, но лишь поязвила, так ничего толком и не сказав. Женщины. Когда у них дело доходит до конкуренции, им сам чёрт не брат. А ведь могла предупредить.
— Дрыхнешь? — донёсся от двери голос Коробкова.
— Нет, — отозвался я.
— Спасибо за идею с пушками. Я подумал, что тебе будет интересно знать.
— Сработало?
— Ещё как. Странно, что мы сами до этого не дошли.
— Дошли бы, рано или поздно. Волна далеко?
— В полутора часах.
— Надеюсь, ты припёрся, чтоб меня выпустить?
— Разумеется, нет.
— Неужто про пулемёты поговорить? — Я приподнялся на локтях и посмотрел на Коробкова через крохотное оконце на двери.
— Скажи честно: ты знал?
— Короб, ты дурак? Вот ты сам как думаешь?
— Я уже не знаю, что думать.
— Что с ней будет?
— Большинство офицеров склоняется к тому, чтобы поставить её к стенке.
— А ты?
— А я тоже офицер.
— Вы же первые начали. Или скажешь, не так? За что Семецкого убили? Чтобы не рассказал о ваших тёмных делишках?
— Ты сейчас о чём?
— Ой, Короб, давай только без этой хуйни.