Немногим меньше беспокоила его судьба Кола. Однако всякий раз, как он заводил этот разговор с Каладиусом, тот лишь рассеянно пожимал плечами – видимо, мысли его были заняты другим."
"Что же касается Лэйто и двух его подчинённых – они проживали сейчас, наверное, лучшие дни своей жизни. Казалось, такая безмятежность, в какой они пребывали, могла быть лишь в царстве Арионна. Палатийцы, не боясь злоупотребить, вовсю пользовались хлебосольством своего хозяина, словно пытаясь набрать как можно больше жира на всю оставшуюся жизнь.
Никогда не будучи ярыми приверженцами гигиены, они теперь ежедневно нежились в просторных ваннах, наполненных благовонной горячей водой. Да даже просто посидеть на диване в холле и полюбоваться магическим пейзажем (Бин уже объяснил друзьям, что всё это – не более чем иллюзия) – было делом приятным и умиротворяющим.
Однако, неожиданно для самого себя, Лэйто уже на третий день пребывания в замке Каладиуса стал ощущать какое-то лёгкое беспокойство.
Это было похоже на маленькую, почти незаметную бородавку на теле красавицы – её долго не замечаешь, любуясь прекрасным лицом, но стоит лишь однажды увидеть, и она неизменно будет притягивать взгляд.
Так и здесь – сначала сержант не обращал внимания на это ощущение, считая, что оно может быть проявлением былых тревог, или же предвкушением обратного пути через пустыню. Но попытавшись проанализировать его однажды, Лэйто пришёл к выводу, что здесь – ни то и ни другое.
Также это не было переживаниями из-за войны – почему-то в этом хорошо защищённом замке сама мысль о гремящих где-то сражениях казалась нереальной. В конце концов сержант пришёл к неутешительному для себя выводу – ему стало скучно.
Казалось бы, провести остаток жизни вот так, нежась в мягкой постели, услаждая своё нёбо восхитительными блюдами, да плескаясь в горячей ванне – об этом можно только мечтать. Но выходит, что такая жизнь оказалась не по Лэйто.
Его деятельная натура требовала какого-то движения, действия. Даже, как ему тогда казалось, тупое пролёживание штанов на берегу океана во время наблюдения за гомункулами, было делом, хотя и довольно бесполезным. Здесь же вовсе не было никакого дела. Не нужно было трудиться, чтобы приготовить себе еду, содержать в порядке комнату и одежду… Сержант, поняв всё это, остро ощутил свою нынешнюю никчёмность. Ему не к чему было себя приложить.
