Они сели, но некоторое время просто молча любовались закатом, вслушиваясь в успокаивающий шорох моря и вдыхая солёный ветер, к которому примешивались терпкие ароматы каких-то неведомых цветов."
"– Расскажи, как ты прожил эти пять лет? – наконец попросила Мэйлинн, не отрывая взгляда от застывшего у самого горизонта солнца. – Как твоя семья? Всё ли у них благополучно? Чем ты занимался после возвращения?
– С семьёй всё благополучно, – сглотнув подступивший кислый комок, проговорил Бин. – Все живы-здоровы. Мама и Нара постоянно тебя вспоминают…
Бин решил, что Мэйлинн ни к чему знать правду.
Бин рассказывал о том, как его мама целыми днями воспитывает подросшего Мартина, как они с отцом ходят на работу, на которой, кстати, его, Бина повысили до старшого артели. Он рассказывал о счастливой семье Алики, у которой наверняка всё будет хорошо, несмотря на то что муж ушёл на фронт.
Постепенно тягостное чувство покинуло Бина, уступив место какой-то безотчётной радости. Он фантазировал, он на ходу придумывал какие-то забавные истории из жизни его несуществующей семьи, и это неожиданно делало его счастливее. Он словно воскрешал своих родных, давая им возможность прожить так внезапно оборванную жизнь, подобно тому, как Мэйлинн дала второй шанс Колу.
Мэйлинн слушала, улыбаясь мягкой счастливой улыбкой. Она сидела, полуприкрыв глаза, в своей излюбленной позе – обхватив колени руками и положив на них подбородок, наблюдая за солнцем, медленно погружающимся в пучины расплавленного золотого океана, и ощущала блаженство. Впервые за все эти долгие пять лет она почти забыла о том, что с ней случилось и кем она стала.
Чёрная Герцогиня не обманывала себя. Она понимала, что один разговор по душам на фоне заката ничего не изменит. Он не изменит то, кем она теперь была, он не изменит всего, что она наделала.