Стали ли мы от этого лучше или хуже? Я очень сомневаюсь, что выбор цвета башни повлияет на что бы то ни было. Но если она останется чёрной, это, по крайней мере, будет означать преемственность.
– Но ты начнёшь войну…
– Война уже идёт, и я не думаю, что ты – та, для кого это является новостью. Но сразу скажу, что я не собираюсь повергать в кровавый хаос мир людей и лирр. Я знаю, что отныне и навсегда для нас есть лишь один настоящий враг. Даже если в этот раз попытка Гурра не удастся, никто не даст гарантии, что так будет всегда.
Все, за исключением разве что одного Каладиуса, с удивлением и неким трепетом смотрели на эту девочку-подростка, которая, ничтоже сумняшеся, собиралась поставить под свою власть весь мир и объявить войну двум самым могущественным магическим сущностям. Во взгляде же великого мага светилась плохо скрываемая гордость.
– Я не могу читать будущее, – произнесла Мэйлинн после некоторого молчания. – Оно недоступно моему взору, и я не могу сказать – больше зла или добра ты принесёшь в этот мир. Мне кажется, что и того, и другого, и в немалых масштабах. Но не мне об этом судить – не потому, что мне всё равно, а потому, что я не имею на это права. Ясно одно – ты станешь поистине великой, Солана, и я помогу тебе.
Услыхав эти слова, Солана гордо подняла голову, осмотрев присутствующих счастливым взглядом. Вот оно, то, к чему она стремилась! Пусть пока что её подданными будет жалкая кучка островитян, но это лишь начало! Сейчас девушка нисколько не сомневалась, что её имя разнесётся по всей Паэтте, а память о ней будет жить в веках. Симмерская ведьма сегодня будет погребена на самых дальних и тёмных задворках истории.
– Благодарю тебя, – проговорила она. – Клянусь, где бы ты ни была, ты не пожалеешь об этом! И все вы увидете, что теперь начнутся новые времена, куда лучше прежних!
– С удовольствием понаблюдаю за этим, дитя моё, – улыбнулся Каладиус.
– К чему довольствоваться ролью наблюдателя, когда вы можете вновь встать у руля истории, мессир? – горячо проговорила Солана, делая шаг к магу.