Она создавала мощнейшие артефакты, позволявшие многократно усилить мощь магов, зачарованное оружие, одинаково убийственное как для смертных, так и для гомункулов, и даже для драконов.
Кроме того, уже сейчас девушка задумывалась о своей будущей войне с Симмером. Она понимала, что такую мощь одолеть будет практически невозможно, но ослабить и изолировать – вполне можно было попробовать. И это нужно было сделать. Мир людей не должен принадлежать демонам.
Конечно, бодаться с Симмером можно будет начать не раньше, чем ей удастся объединить народы Паэтты для этой борьбы.
Будь поблизости Каладиус, он бы, конечно, посмеялся над подобными мечтами, но Солане не исполнилось и семнадцати, поэтому сердце её ещё не успело зачерстветь. Каладиус бы, наверное, сказал что-то вроде того, что нет более страшных правителей чем те, что мечтают изменить весь мир к лучшему, потому что мир нельзя изменить, а можно лишь поломать, но великий маг был далеко. Кроме того, ведь именно он сказал Солане, что великие учатся на собственных ошибках.
В редкие часы, когда над Баркхатти устанавливалась ясная погода, и тучи на время убегали за горизонт, новая Чёрная Герцогиня выходила на балкон своей башни, сложенной, правда, из простого чёрного камня, и смотрела на юг. Там, у самого горизонта всё ещё возвышался силуэт Чёрной Башни, или, точнее, одной из её аватар, уже полупрозрачный и больше похожий на кучевое облако.
В такие минуты Солана пыталась представить себе, каково сейчас Мэйлинн, и где она, но сознание её всякий раз оказывалось бессильным перед этими вопросами, так что, довольно быстро замёрзнув на такой высоте, она возвращалась назад в мрачный, слабопротопленный зал, усаживалась у громадного камина и долго сидела совершенно неподвижно, кутаясь в плед.
Наверное, пока Башня не исчезнет полностью, она, Солана, так и не станет полновластной Герцогиней.