Но, думая об этом постоянно, девушка всякий раз приходила к одной и той же мысли: она прямо сейчас отказалась бы от своего грядущего владычества, если бы это могло помочь Мэйлинн избежать её страшной участи. Молодая лирра успела запасть и ей в душу, и Солана прекрасно понимала, почему все вокруг так её любили.
Будут ли любить саму Солану – большой вопрос. Как женщина она теперь определённо обречена на одиночество. У неё могут быть наложники и наложницы, но вряд ли кто-то когда-то осмелится полюбить Чёрную Герцогиню.
Мессир учил её, что нельзя делать великие дела, постоянно оглядываясь на мнение подданных. Наверное, он прав. Тем более, что её новые подданные признают лишь силу. Значит, надо быть сильной. И не нужно ждать, пока исчезнет Башня. Сильный начинает действовать тогда, когда сам этого хочет, а не тогда, когда позволяют обстоятельства! И сейчас девушка дала себе слово, что через год на этом месте будет стоять уже другая башня, созданная мощью её магии, а не магии Мэйлинн.
Скинув плед на пол, Солана встала со своего кресла и решительным шагом направилась к дверям.
– Созывайте ярлов! – звонко крикнула она, абсолютно уверенная, что её услышат. – Через час я хочу видеть их в Зале Совета.
Тряхнув плечами, она словно стряхнула с себя остатки своей нерешительности. Прошло время зваться Чёрной Герцогиней.
***"
"Минувшая ночь, вопреки обыкновению, не принесла с собой тяжёлых снов. Напротив – впервые за очень долгое время Бин проснулся, улыбаясь. Довольно странный, но донельзя приятный сон наполнил душу тихой радостью. Бину снилась свадьба Нары и Лэйто.
Во сне они сидели за большим столом, где по левую руку от невесты сидели отец с матерью, а также Алика с Минком. Рядом с мамой увлечённо уплетал сладости Мартин. За огромным столом было множество друзей и знакомых Бина.
Пашшан скромно сидел рядышком с Каладиусом, который долго и довольно занудно произносил тост в честь молодожёнов, то и дело недовольно зыркая на веселящихся неподалёку Кола и палатийцев. Лэйто старательно делал вид, что слушает, но при этом то и дело нашёптывал что-то Наре, заставляя её фыркать в кулачок.