— Это какая-то твоя очередная дурацкая шутка!
Я медленно поднял на них глаза. Вся моя выдержка, все самообладание, которое я так старательно копил, дало трещину.
— Вы хотите сказать, что по моему лицу видно, что мне оху… весело?
— Фу, можно было бы и не ругаться, — скривилась Алиса, инстинктивно съежившись от грубого слова.
Лидия проигнорировала это. Она подалась вперед, впиваясь в меня взглядом.
— Так ты серьезно? — уточнила она, и в ее голосе уже не было недоверия, а наоборот — шок. — Ты сейчас совершенно максимально серьезно?
— Серьезнее уже некуда, — ответил я.
Я посмотрел на них, давая этой информации дойти до них
— Они сказали мне приехать одному, но вы понимаете, что это невозможно. Придется выкручиваться.
— Этого не может быть! — воскликнула Алиса, вскакивая со стула. — Это просто невозможно! Мы живем в двадцать первом веке! Какие похищения!
— Самые обычные, — ровным холодным голосом ответила ей Лидия.
— Да не пропал он, а уехал в столицу! — возразила Алиса. — Все газеты писали!
Вот они — два лагеря. Мысль пронзила мой мозг с удивительно ясной четкостью. Прямо как на тех форумах. Одни говорят «убили». Вторые — «уехал». Как на картинке.
— Надо звонить в полицию! — не унималась Алиса. — Немедленно!
— Этого делать нельзя, — сказал я.
— Блефуют! — вставила Лидия.
— Может, и так, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Но я не хочу этого проверять. Если они не врут, то ее смерть ляжет на мои плечи.
Я увидел это. Увидел, как у Лидии дрогнули губы, как она набрала в грудь воздуха, чтобы выдать какую-нибудь очередную колкость. Что-то вроде «Как и смерть Артура». Я почти приготовился услышать это. Заслуженно услышать.
Вернее, как… заслуженно? Лично моей заслуги тут не было от слова совсем.
Но она… сдержалась.
Она просто смотрела на меня, и в ее взгляде не было ненависти. Лишь тяжелая, мрачная усталость и… понимание. Она медленно выдохнула и ничего не сказала.
В этот момент я испытал странное чувство. С одной стороны — благодарность за это молчание, за эту маленькую, но такую важную сейчас крупицу милосердия. А с другой — мне вдруг стало ее до боли жалко.