Им нужен я — живой, напуганный и готовый к разговору.
Они сказали, что я «забыл свое место». Эта фраза вертелась в голове. Это не были случайные уличные бандиты. Это была реакция на мои недавние действия. Но на какие?
Первым на ум пришло дело эльфийки Улины. Там я пошел против системы. Отказался спускать все на тормозах, как того хотел Ковалев. Я заставил открыть дело об убийстве. Но мог ли Ковалев стоять за этим?
Не похоже. Он мелкая, трусливая гнида. Его потолок — угрозы шепотом и мелкие пакости. Организовать профессиональное похищение, чтобы «поставить меня на место»? Не его масштаб.
Тогда что? Дуэль с Орловым? Еще более нелепо. Аристократические разборки редко выходят за пределы оскорблений и, в крайнем случае, доходят до узаконенного кровопролития на дуэли. Похищение женщины — это моветон, на который такой человек, как Орлов, помешанный на чести, никогда бы не пошел.
Поэтому для меня оставалось только одно: заниматься насущными проблемами, потому что сна не было ни в одном глазу.
"— Ладно, — сказал я, возвращаясь к креслу. — Раз уж я не могу тебя сжечь, а ты, я так понимаю, не собираешься мне помогать с этим похищением, то скажи хотя бы, как мне быстрее развить свои способности?
— Наконец-то дельный вопрос, — отозвался гримуар. — Ответ, впрочем, разочарует тебя своей банальностью: постоянная практика.
— Конкретнее, — потребовал я.
— Начинать нужно с того, что ты только недавно, и то почти случайно, научился делать — видеть психею по собственному желанию.
Я нахмурился, вспоминая свои неуверенные попытки.
— Это твое первое и главное упражнение на ближайшее время, — продолжил гримуар. — Научись включать и выключать этот «взгляд» как обычное зрение. Удерживать его. Анализировать то, что видишь, не отвлекаясь на физическую оболочку. И чем быстрее ты сможешь этому научиться, чем стабильнее и дольше сможешь удерживать концентрацию, не теряя сознание от напряжения.
— Что такое следующая ступень? — спросил я. — Воздействие на душу? Я и сейчас могу на нее влиять. Достаточно только прикоснуться.
Гримуар издал сухой, шелестящий звук, похожий на сдавленный смех.
— Э-э-э, нет. Это похабная банальщина, подселенец. Не говори мне больше такого. Я слишком стар для подобных вульгарностей.