Чисто выбритая голова блестела от пота, заплывшие глазки быстро и оценивающе ощупали запыленную одежду Олега и Гульчи, вывернули их карманы и пересчитали монеты. В руках у него был огромный широкий нож. Вытер о засаленный передник, буркнул, перехватив взгляд Олега:
— Помогаю поварам. Есть комната на чердаке. Скоро освобождается. Голубятня, а не комната, но народу что-то набежало... На следующее лето пристрою еще теремок, будет просторнее.
— Возьмем голубятню. У нас четыре коня, останемся на два-три дня.
— Два человека, четыре коня, — сказал хозяин медленно.
Гульча ахнула, подозрительно оглянулась на распахнутые ворота конюшни:
— Я сперва погляжу, как здесь содержат коней!"
"Дробно стуча по деревянным ступенькам, выбежал белоголовый отрок. Заученно схватил поводья, бегом повел к конюшне. Гульча с независимым видом пошла следом. Хозяин проводил ее прищуренным глазом, развел руками:
— Поляница?.. Тогда понятно.
Когда Гульча показалась в воротах снова, Олег понял, что стойла чистые, вода свежая, ясли с отборным овсом или пшеницей, а за лошадьми смотрят не хуже, чем за людьми. Впрочем, коней везде ценят.
Она кивнула издали, Олег выложил на широкую ладонь хозяина гривну. Тот уронил в щель передника, обернулся, что-то крикнул. Из дверей высунулась молоденькая девчушка, копия белоголового отрока.
— Тато, постоялец наверху собирается!
— Убери за ним, — бросил хозяин. — Полы вымой, постель замени.
Олег повернулся в сторону колодца, а хозяин, что-то вспомнив, звонко хлопнул себя по лбу, словно прибил комара с летучую мышь размером.
— Медвежатина жарится, живую рыбу привезли. Вам в сковородке или на вертелах?
— На угольях, — ответил Олег.
Он отвел Гульчу к колодцу, и они долго и с наслаждением мылись холодной водой.
Уже освеженные, будто бы даже отдохнувшие, они перешагнули порог корчмы. В трапезной, как сразу отметил Олег, каждый ел за троих, пил за пятерых, шумел за дюжину. За широкими столами тесно, доски ломятся от жареного, пареного, печеного.