Если найдут, он погибнет на месте. На этот раз за ним охотятся всерьез. А из подвала другого выхода нет.
Обры спускались в подвал осторожно, держа пылающие факелы в одной руке, мечи — в другой. Когда их скопилось внизу два десятка, в подпол слез десятник, а за ним еще тридцать воинов. Лучшие из лучших, они быстро и умело открывали крышки, тыкали копьями в квашеную капусту, переворачивали кадки, обшаривали все углы и все щели.
— Здесь его нет! — доложил один молодой воин торопливо, в голосе звучало разочарование.
Десятник, теперь он командовал уцелевшими из сотни, проговорил с великим облегчением:
— Значит, остался наверху в горящем тереме.
Он напускал грозный вид, но внутри все холодело от страха. Хорошо бы захватить и распять на дереве, как велит обычай, но как такого взять живым? Пусть лучше сгорит, не жалко. Это трусливое племя дулебов сжигает своих покойников, у них даже жены идут в огонь за мужьями, так что местные боги на этот раз не должны мстить за гибель своего волхва.
— Проверьте каждую щелочку, — распорядился он громким голосом. — Загляните под каждый камешек. В каждую мышиную норку!
Толкаясь, мешая друг другу, вооруженные до зубов обрины начали перекатывать бочки, прислушиваясь к плеску пива и меда, выбивали дубовые затычки, пробовали мед и пиво, тыкали копьями — вдруг проклятый колдун обратился в рыбу, плавает?
ГЛАВА 3
Обливаясь потом, Олег сидел, не шевелясь, прислушиваясь к грузному топоту над головой. Колени почти упирались в подбородок, между лопаток по спине текли теплые струйки, рубашка прилипла к спине.
"От отыскал эту потайную плиту, когда вверху уже поднимали крышку, успел увидеть свет факела, тот освещал лишь злобные лица, но не рассеивал тьму всего подземелья. Когда по ступенькам затопали тяжелые сапоги, он неслышно скользнул в тайник, бочка с квашеной капустой съехала на прежнее место, накрыв секретную плиту. Над ним топали, тыкали копьями, все осматривали и перетряхивали — мышь не ускользнула бы.