Он выставил локти, охраняя лицо от ударов о бревна, благословляя пещерника: кто еще догадается втащить его, как подобает воеводе? Если поджарый Рудый едва вскарабкался, то настоящему мужчине, кем, без сомнения, является он, Асмунд, залезть непросто, да и недостойно его звания лезть по стене, подобно мартовскому коту.
Он стукнулся локтями, коленями, наконец сверху ухватили руки, голос Рудого потихоньку произнес совсем близко:
— Смолоду ворона в поднебесьях не летала, не полетит и под старость... Фу, как от кого-то смердит!.
Асмунд побрел за маячащей тенью Рудого, ступеньки вели вниз, в еще большую темноту. Повезло, что под стеной остался он, а не дерганый Рудый. Если жаб боится, то тут вообще бы заорал или метнул нож, страж бы завопил в предсмертном крике, ляпнулся бы, как сырое тесто, с такой высоты. Набежали бы всякие, начался бы шум и гам, но он, Асмунд, человек мирный, привык без лишней драки...
— Вперед не суйся, — произнес голос Рудого над самым ухом, — позади не оставайся, в середке не болтайся! Тогда все пойдет хорошо.
Асмунд остановился, пытаясь выполнить все сразу, понял, что все тоже остановились, вслушивались, затаившись в темноте. Они находились внутри двора, в углу между двух стен. Двор был слабо освещен ныряющей в тучах луной и красноватым светом из окон терема. Олег сказал свистящим шепотом:
— Двоим, самым смелым, надо остаться здесь. Возможно, им придется сражаться с целой дружиной, всем войском Твердыни... Пока что старайтесь не выдать себя.
— Куда угодно от этой вони, — пробормотал Рудый с готовностью.
Асмунд сердито засопел, потребовал сдавленным голосом:
— Почему именно Рудый?
— Нужна лиса, а не лев, — объяснил Олег. — Мы лишь поглазеем, понюхаем.
— Не произноси этого слова, — простонал Рудый. Он зажимал себе нос. — Пойдем. Ну пойдем же!.. Асмунд, насчет глотания жаб по утрам... Можешь завтра утром поймать для меня самую крупную! С бородавками. С перепонками на лапах!
Они исчезли, прошло немало времени, прежде чем Асмунд заподозрил, что его подло надули.
— Мне кажется, он Рудому не очень доверяет. Потому и старается не спускать с него глаз.
Олег и Рудый долго крались вдоль стены, а когда луна зашла за облачко, перебежали двор. Ворота терема, который Рудый упорно называл на западный лад замком, были заперты на огромный висячий замок.