Слева и справа из-под широких складок плащей появились худые руки. Костлявые пальцы один за другим оттопыривались, все указывали вниз. Последний из жрецов заколебался, спросил, обращаясь к Фагиму:
— Ты глава Семи... Не надо ли посоветоваться с остальными Тайными? Ведь это не простой враг, он сам был, как я слышал, одним из Семи... Мы не вправе судить человека такой мощи.
— Я — вправе! — резко сказал Фагим. Запавшие глаза полыхнули красным огнем, словно в пустом черепе на багровые угли дохнул ветер. — Слишком много болтают, они-де — молодое поколение.
Жрец испуганно опустил голову, его палец, опущенный вниз, дрожал. Фагим повернулся к Олегу, в глазах пламя разгоралось ярче:
— Жернова затормозили на тебе малость, но ненадолго...
Воины, спеша и толкаясь, перетащили щит с прикованным Олегом поближе к огню. Фагим подошел к алтарю, взял широкий нож. Пламя заиграло на обсидиановом лезвии. Культ освятил каменные топоры и ножи как священные, а Фагим пришел из тех времен, когда о металле не слыхали.
Игорь тут же сел в чаше, с любопытством вытаращил глазенки на лица, скрытые капюшонами, костры, факелы, воинов.
Из темноты выступила маленькая фигурка в желтом плаще, что волочился по грязному полу. Фагим резко протянул руку с каменным ножом:"
"— Дочь моя, это твое право — вырезать сердце отступника!
Из разреза в плаще выдвинулась тоненькая голая рука — Олег сразу узнал ее — взяла нож.
— Гульча, — спросил Олег хрипло, — Морш был твоим братом?
Она ответила бесцветным голосом:
— Братом по тайному обществу.
Олег молчал, пристально смотрел на нее. Гульча шагнула. Они оказались лицом к лицу. Ее рука начала отодвигаться для удара. Сердце Олега забилось сильнее, он чувствовал панические толчки, грудь начала вздыматься, уже чувствуя, как треснет плоть под острым краем ножа, и он, Вещий Олег, не смог заглушить холодок страха, хотя старался изо всех сил.
ГЛАВА 31
Их глаза встретились.