Бум!
Удар ноги распахнул дверь прямо в лицо Волконскому. Тот в кошачьем прыжке отпрыгнул назад. Но вот уклониться от «длинного» фехтовального выпада уже не успевал. Хищный кончик дуэльной рапиры несся к его животу.
— Ха! — счастливо выдохнул Григорий Романович, «продавливая» удар еще дальше.
«Этому ублюдку никуда не деться!».
Глава же с ужасом, словно в замедленной схемке, смотрел на самоубийственный для клана удар кузена.
Вот он бросает тело вперед, припадая на полусогнутую правую ногу, выкидывая узкое хищное лезвие и… проваливается вслед за оружием.
Волконский же, немыслимым образом увернувшийся от удара, безымянным пальцем зацепил переносицу Григория, мягким круговым движением роняя разогнавшегося убийцу на пол.
— СТО-О-О-ОЙ! — чуть запоздало заорал Глава.
Однако его крик уже ни на что не влиял.
Вылетевшая из рук кузена рапира упала на порог и, весело позвякивая, покатилась по каменным ступеням. Рядом катился мокрый зонт, который гость успел сложить под козырьком у входа.
— Забавно. — констатировал Волконский после небольшой паузы.
За это время он успел трижды поблагодарить себя за постановку Иллюзии в «каждой непонятной ситуации».
Парень был реалистом. Сам бы клановец от такого выпада не увернулся.
Никак.
Главе Алексеевых было не до веселья. Он обреченно смотрел, как молодой господин легко подхватывает кузена за шкирку и спокойно шагает внутрь дома, протаскивая за собой не слишком соображающее тело.
Пройдя до середины холла, Волконский разжал пальцы. Кузен тут же обмяк на полу. Он был в сознании. Просто еще не сообразил, что именно с ним стряслось. Да и удар затылком об пол даром не прошел.
Павел же спокойно обвел взглядом довольно искусно обставленное помещение и негромко спросил:
— А Лешу можно⁈
* * *«А поутру они проснулись!» — билась странная мысль в голове клановца, пока он тащил несостоявшегося убийцу внутрь дома.
Глупое нападение сбило весь план переговоров. До этого мига можно было обойтись малой кровью и большой вирой.
— А Лешу можно? — неожиданно даже для себя брякнул Павел, разжимая пальцы.
Тело брата Главы упало под ноги, глухо застонав.
— К-кого? — не сразу понял Тимофей Андреевич, все также замерший с вытянутой в отчаянном жесте рукой.
Молодой человек вздохнул. Про себя.