Гладкое личико

Визгливый кричал, что врачам и властям было лучше знать, воевать ему или нет. Мужики скрылись за фермой, и слов стало не разобрать. Только интонации.

– Это Федька, – сказала Лиза, и было непонятно: который Федька – тот, что обвинял, или тот, что оправдывался.

– А здесь стояли немцы? – спросила Катя.

– А как же? У Фроси в сарае партизан прятался. Немцы его повесили и снимать не разрешили. Потому – показательный пост.

Термин «показательный пост», видимо, остался со времен оккупации.

Подъехал Витя.

– Чего так долго? – спросила Лиза.

– Да Логиновы уперлись. Не будут подписывать, пока им шифер на крышу не дадут. Как будто я депутат… Ну что, поехали?

В лесу стояли глубокие лужи. Витя их не объезжал, а вел мотоцикл прямо по лужам. Как вездеход.

– Нехорошо, – сказала Катя. – Две доярки на семьдесят коров. Другие на их месте взяли бы да и ушли.

– Ушли… – хмыкнул Витя. – Вот вы сколько получаете?

– При чем тут я?

– Ну все-таки, – настаивал Витя.

– Сто сорок рублей.

– Правильно. А они двести, на всем своем.

Да еще двадцать рублей горловых.

– Каких горловых?

– Как кто приедет, они жаловаться бегут. На горло брать. Мы им за это двадцатку накидываем.

Катя растерянно смотрела на Витин затылок. Она никак не предполагала, что в своем истинном негодовании Лиза и Фрося зарабатывали горловые. Скорее всего они были искренни в претензиях, просто за это им еще платили деньги.

Мотоцикл вдруг чихнул раз-другой и остановился.

– Вода набралась в выхлопную трубу, – предположил Витя. – Щас исправим.

Катя слезла с мотоцикла и, чтобы скоротать время, пошла вперед по узкой тропинке, темной от непроходимой зелени.

Неожиданно лес прервался. Открылась поляна. На поляне стояло барское поместье, окруженное садом. Это было так невероятно, как будто сработала машина времени, откинув на сто лет назад, или какая-то киностудия выстроила декорацию на натуре.

Катя неуверенно приблизилась, вошла в сад, осторожно ступая. Было такое чувство, будто дом заговорен, и кто знает, что может случиться каждую секунду: то ли выползут под простынями тени забытых предков, то ли взорвется мина, подложенная немцами, то ли выйдет актер, играющий молодого барина.

Но было тихо в саду. Все, что там произрастало, переплелось стеблями и ветвями, большими и малыми. Зелень так и кипела вокруг. Стояли малиновые кусты с желтой малиной. Ягоды были крупные, величиной с черешню.

– Это дом генерала Куропаткина, – сказал Витя, подходя.

– А когда он его построил?

– В сентябре семнадцатого года.