– Иди в другую комнату, – попросила его жена. – Ты нам мешаешь и отвлекаешься сам.
Шурка взял аппарат и, волоча за собой шнур, поплелся в другую комнату.
– Давайте ешьте! – распорядилась хозяйка. – Баранину можно есть, только пока она горячая. А то потом жир стекленеет."
"Все подвезли свои стулья к столу и во мгновение растащили баранью ногу по тарелкам.
Какое-то время было тихо.
– Как ты делаешь ногу? – спросила Шуркина жена.
– Я ее вымачиваю в лимоне.
– А я в уксусе.
– Уксус это не то. Уксус – химия.
– Я понимаю диких зверей, – сказал Эдик, обгладывая кость.
– А какой язык у волка?
– Вроде напильника. Вы когда-нибудь видели, как он полирует кости?
Все отвлеклись от тарелок и попробовали представить себе то, о чем говорил Эдик.
– А у Рудика есть семья? – спросила некрасивая подруга.
– Жена.
– Бедная…
– Бедный Рудик.
– Ему уже все равно.
– Давайте выпьем.
Все выпили и потянулись к грибам, и семь вилок встретились на одной ограниченной территории.
Красивый певец в телевизионном экране пел песню о неудачной любви. Певец ассоциировался с героем песни, и всем казалось, что он поет про себя.
– Давайте потанцуем! – вздохнула некрасивая подруга.
Все встали из-за стола и перешли в другую комнату, где на кушетке сидел с телефоном голодный и трезвый Шурка.
Включили магнитофон.
– Я ничего не слышу, – пожаловался Шурка.
– Иди в коридор.
Шурка встал и, волоча за собой шнур, отправился в коридор.
Танец «Донна Анна» был индивидуально-коллективный.
В кругу с удовольствием плясала некрасивая подруга, и все вдруг увидели, что полнота – это очаровательный недостаток, переходящий в достоинство.
Некрасивая подруга остановилась против малознакомого гостя и поцеловала его, возможно, за то, что он был малознаком и никого не успел разочаровать.
Хозяйка дома огляделась по сторонам и осторожно, не нарушая танца, вышла из круга. Пошла по квартире искать мужа, заглядывая по углам.
Мужа она нашла на лестничной площадке.