Сестра-хозяйка в белом халате и белом колпаке, похожая на булочницу, рылась в ящике своего стола, видимо, что-то разыскивая, и была очень сосредоточена на этом занятии.
– Простите, мы потеряли номерок, – сказала Лариса.
– Ну и что? – Сестра-хозяйка отвлеклась от своего ящика.
– Вот. – Лариса разжала ладонь и показала монеты – желтые и светлые, большие и маленькие – почти все образцы, имеющиеся в денежном обращении.
– Ну и что? – не поняла сестра-хозяйка.
– Деньги, – объяснила Лариса.
– А я при чем?
– В гардеробе сказали, что я могу вам отдать.
– Почему мне? – неприятно удивилась сестра-хозяйка. В ней была задета щепетильность малооплачиваемого человека.
– А кому?
– Где потеряли, там и отдайте.
Сестра-хозяйка снова стала искать в ящике то, что ей было нужно.
– Извините, – смущенно проговорила Лариса и вышла из кабинета. Закрыла за собой дверь.
– Я кушать хочу, – пожаловалась Даша.
– А я пить… – поддержала Маша.
– Кто держал номерок? – с раздражением спросила Лариса.
– Она. – Даша показала на сестру.
– Не я, – отреклась Маша.
– И это дети… – горько заключила Лариса. – Раззявы. Халды. Почему у других дети никогда не простужаются и ничего не теряют? Вот сдам вас на пятидневку.
Даша и Маша выслушали. Поверили. На их души опустилось горе.
– Не ходите за мной! – приказала Лариса. – Стойте здесь. На этом месте.
Она ускорила шаг и пошла к гардеробу.
Возле барьера уже выстроилась порядочная очередь, и гардеробщица орудовала в поте лица.
– Сестра не взяла, – сказала ей Лариса через головы.
Гардеробщица промолчала. Она тащила охапку пальто, взвалив ее на свой живот.
– Может, все-таки возьмете? – Лариса протянула через головы кулак с мелочью.
– Не лезьте, – попросила женщина. – Тут с детьми стоят.
– Я уже стояла, – объяснила Лариса.
– Ни стыда, ни совести, – отозвалась другая, из середины очереди. – Им плюй в глаза, а они скажут: дождь идет.
Гардеробщица продолжала молча выдавать пальто, делая вид, что не знает Ларису. Видит первый раз.
Ларису оттеснили от гардероба."
"Она выглянула в коридор.
– Что ты ревешь? – спросила Лариса, подходя. – Ну, что ты ревешь?
Маша нырнула головой, вытянула губы и зарыдала еще вдохновеннее, поскольку было кому показать свое горе.
Маша плакала абсолютно так же, как тетя Рита.