В кабинете она достала из холодильника бутылку виски. Стаканы. Разлила.
– За Мишу и Сашу.
Так звали близнецов.
Олег почувствовал, как устал. Четыре часа на ногах. Высочайшее нервное напряжение. Он гудел, как высоковольтный столб.
Выпил. Послушал себя. Напряжение не проходило.
Петракова села рядом. Хорошо, что не на колени.
– Поедем ко мне, – спокойно позвала она.
– Я не поеду. – Олег твердо посмотрел ей в лицо. – Не надо.
– Почему? – Она сняла очки, обнажая большие удивленные глаза. – Тебе же не надо на мне жениться.
– Что же остается? – спросил Олег.
– Ну… немножко тела. Немножко души. Чуть-чуть…
– Я так не могу. Немножко тут, немножко там… Смотреть на часы, торопиться, врать. Ты же первая меня возненавидишь. И я себя возненавижу.
– Хочешь, я брошу мужа?
Олег внимательно посмотрел в ее глаза. Там стояло детское бесстрашие. С этим же детским бесстрашием он прыгал на спор с крыши сарая.
– Нет.
– ПОЧЕМУ?
В ее вопросе было непонимание до самого дна. Им так хорошо вместе: общее дело, полноценная страсть. Как можно этого не хотеть?
– Моя жена больна. Она парализована.
– Но ты-то не парализован. Ты что, собираешься теперь на бантик завязать?
Олег не сразу понял, что она имеет в виду. Потом понял. Налил виски.
– Она подставила за меня свою жизнь. Она ангел…
– Что за мистика? – Петракова пожала плечами. – В Москве каждый день восемнадцать несчастных дорожных случаев.
Олег смотрел в пол, вспомнил тот недалекий, теперь уже далекий день. «Рафик» шел по прямой. У него было преимущество. Шофер – их шофер, милый парень – не пропустил. Нарушил правила движения. Создал аварийную ситуацию. Вот и все. И больше ничего.
– Я не буду, Юля. – Он впервые назвал ее по имени. – Я не могу и не буду.
– Просто я старая для тебя. Тебе двадцать восемь, а мне тридцать восемь. В этом дело.
Петракова опустила голову.
Олег растерялся.
– Это не так. Ты же знаешь, – в нем все заметалось от противоположных чувств, – ты мне… нравишься. Я просто боюсь в тебе завязнуть. Я не могу…
Петракова вытерла лицо рукой, будто умылась. Посидела какое-то время, возвращаясь в себя. Вернулась. Сказала спокойно и трезво:
– Ладно. Пусть будет так, как ты хочешь. Не будем начинать.