— А тебе и не нужно понимать, — высокомерно заметила Мария Федоровна. — Собственность Короны — это собственность Короны, и мы не имеем никакого права позволять безродным выскочкам осквернять их! Это же обыкновенная шлюха!"
"— Не, это шлюха очень дорогая, — не удержавшись, фыркнул я.
Дагмара угрожающе запыхтела носом.
— Говорю же — работа ведется, — купировал я готовую прорваться истерику. — Конкретно за эти Серьги Кирилл разговаривал с мистером Винтерсом, — кивнул на газету. — Не далее как позавчера.
— Какая отвратительная наглость, — скривилась Мария Федоровна, с отвращением на лице скомкав газету.
— Непростительная наглость, — уточнил я. — В ближайшие месяцы на предприятиях мистера Винтерса начнутся большие проблемы, и, полагаю, он проявит здравомыслие и станет более сговорчивым, а самого его начнут преследовать разного рода бытовые неприятности. Ну там машина внезапно заводиться перестанет, городской сумасшедший о страшном русском фамильном проклятии в лицо покричит, в особняке произойдет небольшой пожар, заболеет любимая собака…
Лицо Дагмары по мере моего монолога вытягивалось от удивления.
— А вы что думали, мама? — развел я руками. — Он не один такой — богачам в первом поколении очень приятно выкручивать мне руки, типа прогибают русского царя. Прогнул — значит классный и вообще молодец, как бы на равных со мной получается. Приходится тратить силы наших агентов на такую вот ерунду, благо мужики с пониманием, поэтому сами служебным рвением горят — нельзя своего царя в обиду давать.
Порозовев щечками и смутившись, Дагмара выдала мне «пряник»:
— Совсем не такой! О лучшем сыне я и мечтать не могла!
— Засиделись вы во дворце, — ласково улыбнулся я.