Главный красавчик Академии

Вы не можете!!! Это же шантаж — Орлан не мог подобрать слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Ну что вы, дорогой ректор, это в благородных кругах называется шантаж. В наших, это деловой подход. Моя особая забота об Академии была исключительно заботой о собственном ребенке. Теперь же, когда моя девочка здесь больше не учится, мы отдадим предпочтение более выгодным заказам и сделкам.

Глотая воздух от возмущения, ректор силился справиться с рвущими наружу проклятиями, и ему все-таки удалось взять себя в руки.

Уже более спокойным тоном он заявил.

— Думаю, мы несколько поторопились отчислять адептку Дорн. Ваша дочь сможет приступить к учебе, как только выздоровеет.

— Мы, с моей дочерью, подумаем над вашим заманчивым предложением. А сейчас я бы хотел побыть с моей девочкой наедине.

Ай да папенька, ай да молодец. Так спокойно и изящно отомстить ректору за моё унижение. Я прям горжусь тобой, Балдорф Дорн.

Деметриус Орлан моего восторга не разделял. Он явно пылал от гнева, но все что оставалось горе-переговорщику, это буркнуть:

— Я надеюсь вы позже ко мне зайдете — и хлопнуть дверью.

Не сильно, но, чтобы хоть немного полегчало.

Балдорф лишь иронично хмыкнул и повернулся ко мне.

— Эти благородные слишком много о себе думают. Без простых людей, обеспечивающих их жизнь всем необходимым, это благородство было бы простым пшиком. А для некоторых и сейчас так. Но все это неважно — Он снова взял меня за руку — Милая, как ты?

— Неплохо. Правда чувствую себя уставшей и клонит все время в сон.

Но вот с памятью… Госпожа Делла разве тебе не рассказывала? — Возможно это тело Эммы дает о себе знать, но я ощущала особую связь и симпатию к Балдорфу Дорну и мне совсем не хотелось ему врать лично. Как будто действительно предаю собственного отца.

— Да, милая, Делла меня предупредила и это может быть проблемой для твоей учебы. Но тут уже решать тебе. Выбор идти именно в ЗАП был исключительно за тобой, и я готов забрать тебя отсюда в любой момент. — Балдорф внимательно на меня посмотрел, но я не спешила с ответом.

Тяжко вздохнув, отец Эммы продолжил.

— Эмма, я не буду тебя ругать за то, что произошло, думаю, ты и так понимаешь всю глупость своего поступка — Я покраснела и кивнула. Это было, правда, форменное безумие, но ты себе даже не представляешь, какое, папа — Ты можешь продолжать здесь учиться, я от своего слова не отказываюсь, но подумай вот о чем. Нас и так не жаловали аристократы, а сейчас тебе проходу не дадут.