Тоги и Хатча возле фургона не было, и это меня очень обрадовало: мне совсем не хотелось с ними препираться. Наверное, они были внутри корчмы. Площадь была грязная, дома убогие, редкие прохожие видом и выражением лиц напоминали нищих. Прикрывая левой рукой свой рот, я осведомился у старухи-попрошайки, как мне пройти к церкви.
- А зачем тебе? – проскрежетала старуха.
- Надо, мамаша, - я бросил в ее чашку серебряную монету. – Так куда мне идти?
- Церковь осквернена, - сказала старуха. – Над ее руинами появляются колдовские огни, а в ночи слышен шорох черных крыльев.
- Я не боюсь ни огней, ни крыльев, мамаша. Так куда мне идти?
- Иди на свет луны, - сказала старуха и, подобрав чашку, поплелась прочь от меня.
Я сделал так, как сказала нищенка – шел так, чтобы луна все время была прямо передо мной. Довольно долго я пробирался по узким вонючим улицам, пугая кошек и перепрыгивая через зловонные лужи. Колошары оказались довольно зловещим местом: я могу поклясться, что половина домов, которые я миновал на пути к церкви, стояла заброшенными.
- Господин гуляет? – осклабился тип, пустив на меня волну сивушной вони. – И господин не боится?
Пока он говорил, прочие громилы окружили меня. Обычная тактика уличной шпаны.
- Господин не боится, - сказал я замогильным тоном и улыбнулся, показав парню с факелом свои клыки. – А ты?
Парень с факелом взвизгнул, выронил факел и бросился бежать по улице, увлекая за собой своих подельников. Я постоял немного, наслаждаясь своим могуществом, и пошел дальше.
Развалины церкви я увидел очень скоро – они живописно расположились на берегу реки. Когда-то это был очень красивый храм, но теперь от него остались только внешние стены, полуобрушенные и закопченные.
Странно, что все жители еще не сбежали из этого города.