Она забилась у меня в руках, толстое черное тело мурены свернулось вокруг древка, и я вытянул ее из логова – тугой свиток резиновых мускулов на шипастом наконечнике гарпуна."
"Разинув пасть в безмолвном вопле ярости, она развернулась на всю длину, забилась и затрепетала, словно знамя на ураганном ветру.
Хвост ее хлестнул меня по лицу и сдвинул маску. Вода мигом заполнила глаза и нос, и мне пришлось высморкаться и проморгаться, а потом уже начать подъем к поверхности.
Теперь мурена, вывернув шею под самым невероятным углом, сомкнула страшные челюсти на стальном гарпуне, и клыки заскребли по металлу, оставляя на нем серебристые царапины.
Наконец я поднял добычу на поверхность. При виде змееподобного монстра Шерри взвизгнула от ужаса, а Чабби проворчал: «Иди сюда, моя хорошая», перегнулся через борт, схватил гарпун и втащил беспокойную тварь в вельбот, обнажив пластмассовые десны в довольной ухмылке, ведь мурены – его любимое лакомство. Потом схватил ее за шею, прижал к планширу и, ловко взмахнув разделочным ножом, отсек чудовищную голову – та булькнула в заводь.
– Мисс Шерри, вы не представляете, какая она вкусная, – сказал Чабби. – Пальчики оближете!
– Исключено! – Передернувшись, Шерри отсела подальше от извитого в посмертных судорогах окровавленного трупа.
– Ладно, детишки, вот вам желе. – Анджело протянул мне сетку с гелигнитом, а Шерри скользнула за борт с бухтой изолированного провода, осторожно разматывая его по пути ко дну.
Я подплыл к прежнему месту и заполз в осиротевший орудийный порт.
Для зарядов выбрал два места: мне хотелось, чтобы пушка гигантским рычагом вырвала пластину окаменевшего дерева. Второй заряд, взорвавшись одновременно с первым, пробьет дыру в коралловой стене, которая загораживала проход на батарейную палубу.
Я прикрепил заряды к нужным местам. Шерри передала мне провод. Вооружившись бокорезами, я зачистил концы до голой меди и присоединил их к клеммам.
Закончив, все проверил и задом наперед выполз из порта.
Когда мы забрались в вельбот, Чабби уже подцепил к проводу коробочку с переключателем, положил ее на банку, по-хозяйски навис над ней и нахмурился от предвкушения. Чтобы лишить его радости щелкнуть тумблером, пришлось бы применить физическую силу.