– К взрыву готов, капитан, – проворчал он.
– Тогда действуй, Чабби.
Растягивая удовольствие, он еще немного повозился с коробочкой и повернул переключатель.
Заводь дрогнула, пошла рябью, и по вельботу прокатилась ударная волна. Спустя некоторое время на поверхность стали подниматься подводные валы в обрамлении вспененных пузырьков, словно в заводь сбросили тонну алка-зельтцера. Понемногу вода успокоилась.
– А теперь, милая, надень нижнюю часть гидрокостюма, – велел я Шерри, и она, по-видимому, сочла мои слова приглашением к обсуждению приказа.
– Зачем? Вода же теплая!
– Еще перчатки и ботинки, – добавил я, натягивая неопреновые брюки. – Если в корпусе появилось отверстие, войдем в «Утреннюю зарю» уже сейчас, а там понадобится защита от деревянных шипов и заусениц.
Убедившись в моей правоте, Шерри не стала задавать новых вопросов. Да, ее еще дрессировать и дрессировать, думал я, собирая оборудование для следующего этапа работы.
Я взял с собой герметичный подводный фонарь, ломик, моток тонкого нейлонового троса и стал ждать, пока Шерри справится с непростой задачей: с помощью верного Анджело, извиваясь и покачиваясь, втиснет ягодицы в узкие резиновые брюки.
На полпути встретили передовой отряд жертв гелигнита: кверху брюхом они поднимались из туманно-синих глубин, сотни рыб, убитых или покалеченных взрывом, всевозможных размеров – от фингерлингов до крупных полосатых лутьянов и рифовых окуней длиной с мою руку. Я учинил в заводи форменную бойню, и мне стало стыдно, но я утешил себя мыслью, что за день кормежки синеперый тунец съедает не меньше, а то и больше.
Мы продолжали спуск в глубины подводного кладбища. Свет играл на колеблющихся рыбьих тушках, и они подмигивали нам, словно меркнущие звезды на дымчато-лазурном небосводе.
На дне вода была непроглядной из-за песчинок и прочего мусора, взбитого ударной волной. В бамбуковой роще образовалась дыра, в которую мы и проследовали.
С первого взгляда я понял, что добился желаемого: взрыв выбил массивную пушку из корпуса, вырвал ее, словно гнилой зуб, из черной пасти орудийного порта, и она упала на дно в окружении обломков дерева и осколков коралла.
Верхний порожек порта сорвало, и отверстие увеличилось настолько, что человек мог бы встать в нем почти в полный рост. Посветив во тьму за пробоиной, я увидел густую пелену грязевой взвеси. Не скоро она осядет, но мне не терпелось приступить к делу. Мы встали у корпуса.