Мне хотелось уехать куда-нибудь с Тэмми, и я боялся, что нас поймают.
– Значит, кто-то прочитал об этом в газетах и решил получить выкуп?
Джек Сканлон беспомощно развел руками:
– Не знаю, я знаю только, что хочу умереть.
Дженнифер была тронута его болью. Если он говорит правду, а это просто написано на его лице, тогда он не заслуживает смерти за свое преступление. Конечно, он должен быть наказан, но не казнен.
Дженнифер приняла решение:
– Я постараюсь вам помочь.
Он спокойно сидел на стуле.
– Спасибо. Хотя мне и безразлично, что со мной будет.
– Мне небезразлично.
Джек Сканлон произнес:
– Боюсь, что у меня... у меня нет денег, чтобы заплатить вам.
– Не беспокойтесь об этом. Лучше расскажите о себе.
– А что бы вы хотели узнать?
– Начните с самого начала. Где вы родились?
– В Северной Дакоте, тридцать пять лет назад. Я родился на ферме. Если, конечно, можно назвать фермой клочок земли, на котором ничего не желало расти. Мы были бедны. Пятнадцати лет я ушел из дому. Я любил маму, но ненавидел отца.
Дженнифер заметила, как напряглось его тело при этих словах.
– Ему было приятно бить меня. За малейший проступок, который он считал неправильным, он хлестал меня кожаным ремнем с медной пряжкой. Затем заставлял меня становиться на колени и просить у Бога прощения. Долгое время я ненавидел Бога так же, как и своего отца.
Он замолчал, охваченный воспоминаниями.
– Итак, вы убежали из дому?
– Да. На попутках я добрался до Чикаго. Мне не удалось закончить школу, хотя я много читал. Стоило отцу застать меня с книгой, как он тут же хватался за ремень. В Чикаго я устроился рабочим на фабрику и там познакомился с Эвелин. Как-то я поранил руку на станке, и меня отвели в медпункт. А она там работала медсестрой. – Он улыбнулся Дженнифер. – Это была самая красивая женщина в мире. Моя рука зажила только через две недели, и все это время я ежедневно ходил к Эвелин на перевязки.