— Что за блажь, поднимать нас в этот ранний час?!
— Солнце уже взошло над лесом, — покачал головой наследник Аттилы. — А значит, час давно не ранний. Если желаете, вам принесут кумыс.
— Кумыс?! Ты что, позвал нас сюда пить кумыс?! — не унимался великан, сжимая тяжелые кулаки. — Почему вокруг дворца столько твоих бойцов?!
— Потому что они — трезвы, а твои вояки — пьяны. Мои готовы принять удар и нанести его, твои же отчего-то забыли о своем предназначении. Позволь напомнить, достославный Шерхан, Пророк дал им, да и нам с тобой в руки оружие вовсе не для того, чтобы красоваться перед своими женщинами.
Я собрал вас, чтобы обсудить жизнь державы, на создание которой Отец наш, Воссиявший в Небесах, положил свою жизнь.
Но с болью в сердце я вижу, что некоторым деяния Пророка не по нутру, они желали бы и дальше спать да пьянствовать! Но пока я, волею Повелителя всех истинно верных, наследую ему, такому не бывать.
— Ты говоришь дело, — отозвался Масуцу Мамору, халиф Северного Предела. — Извини Шерхана, он вспылил.
— Я не держу зла на дорогих собратьев, — краешком губ улыбнулся Эргез.
Но хватит об этом! Шерхан сказал, что вы не желаете кумыса. Что ж, тогда сразу к делу!
Он извлек клинок из сработанных для него совсем новых украшенных золотом и каменьями ножен.
— Пророк изъявил свою волю, как нам обещал. Я лишь пристально надзираю за соблюдением его слов и продолжением дела. Смиритесь и примите это, если не желаете прослыть мятежниками.
Отныне я — Эргез, сын пророческого духа Аттилы, буду зваться «ньок-тенгер», что значит «осиянный духом божьим, податель доброго дня». Каждый из вас с этого момента нарекается султаном Преславным и Сиятельным. Все мы, здесь в кругу, между собой, остаемся халифами, ибо все мы ученики и почтенные доверием избранные сыновья Пророка.
Но говорить об этом всем прочим не след. Зачем подтверждать общеизвестное? Тщеславие и пустословие — грех.