Всё ждал Филипку, ждал, письма слал, премного богатств в монастыри раздал, попов, этих, окаянных, помиловал. А всё чает государь наш беспокойный, что святой отец избавит его от тревог, наставит на путь истинный. Да токма иначе всё делается, иначе.
- Неужто не сытно тебе, Гриш? – спросил Басманов. – Не тепло? Али есть в чём нужда – так поди да возьми! На кой чёрт тебе нынче-то лезть-то с указами к государю?
- Да оттого, что Филипка уж поставит выбор пред Иоанном! – ответил Малюта. – И помяни моё слово, долго будет поп окутывать царя, наставляя на путь, драть его взахвост, праведный!
Басманов помотал головой, усмехнувшись себе в усы.
- Будто ты нрава государева не знаешь! Скорее уж реки обратятся вспять, нежели Иоанн прислушается к совету, так тем более попа.
- Смотри мне, Лёша. – пожал плечами Малюта. – Шоб потом не дивился, аки не толковали мы об этом!
Басманов кивнул, разведя руками, да на том и разошлись. Алексей поспешил переменить одежду, ибо сей ночью уж служба звала мчаться в Земские земли, потолковать по-свойски с казнокрадами.
Меж тем Фёдор было также готовиться к ночной службе, да не суждено уж. Подле его покоев ожидал босоногий крестьянин. Юный Басманов тотчас же свёл брови и тяжело вздохнул.
- Вас, Фёдор Алексеич, государь… - начал было холоп.
Юноша остановил его жестом, предугадывая речь эту.
«Верно, творится что-то неладное…» думалось Фёдору, покуда проходил он меж коридоров.
Рынды доложили о приходе Басманова, и с тем пропустили юношу в царские покои.
Иоанн стоял у окна в чёрном облачении. Руки его дрожали, но всяко дрожь та шла на убыль. В тусклом свете разглядел юноша пару сбитых костяшек на руке государя.
Невольно сглотнув, Фёдор отдал низкий поклон, да на то Иоанн не обратил взора своего. Лишь поднял руку, точно слепец, и не оборачиваясь указал на стол.
Басманов принялся вглядываться в множество очертаний предметов, что загромождали стол. Глубоко вздохнув, Фёдор принял сей жест как повеление наполнить кубки из кувшина, коий уж был наполовину пуст.
Юный опричник приблизился ко столу и принялся наливать тёмно-кровавое вино в чаши. Когда питьё ударилось с мягким плеском о драгоценные чаши, мрачный взор государя обратился на Фёдора, но царская фигура оставалась неподвижной.