Басман-отец уж вновь поднял хмурый взгляд на сына.
– И небось, кто из знати? – хмуро догадывался Алексей.
Юный Басманов поджал губы, боле, чтобы скрыть улыбку и закивал, глядя исподлобья, точно ведал, сколь сильно провинился.
Алексей же тяжело вздохнул, проведя рукою по лицу своему. Затем же вновь поглядел на сына, оглядывая его с ног до головы.
- А государь… - начал было Алексей, да юноша прервал его.
- … всё ведает, батюшка. – заверил Фёдор. – Не стоит об том вам тревожиться. Потолкуйте сами об том с государем наедине, авось так уймётся страх ваш за отпрыска своего нерадивого.
- Уж чего не ведаю, - произнёс Алексей, не без удовольствия кивая головой, - так это того, за что ты так при дворе государю полюбился.
Фёдор на мгновение замер. Перемена в его лице была заметною, ежели б отец тогда глядел бы на сына.
- Но, право, рад этому. – добавил Алексей, пожимая плечами.
Коли и хотел Фёдор что молвить, так последние слова отца уж упредили его. Он мягко улыбнулся, вновь вернув себе привычное беззаботное выражение.
- Тебе ли не знать, кому я обязан положеньем своим? – Фёдор поднял с сундука бутыль, коию принёс с собой.
Басман-отец с довольною улыбкой принял вино из рук сына.
…
Опричники спускались к обеденной трапезе. Нельзя сказать, что все толки ходили лишь о Фёдоре, да всяко о нём шептались, и об том знал Алексей. Однако, Басман доверился слову своего сына, и лишний раз не тревожился, да всяко держал ухо в остро. Тому уж выучивает бытие средь бояр, тем более такого пошиба, как братия.
По своему обыкновению, царь не спешил явиться ко столу, оттого воеводы могли позволить себе всякий вздор и грубость. Едва всё не доходило до рукоприкладства и прямых побоищ – нынче всё острее вставал вопрос делёжки награбленного.
Басмановых, как и всех бояр из первого круга, мало заботили эти склоки. Надо уж преисполниться великой алчности, чтобы желать, и боле того – требовать чего-то, будучи столь одаренным царской рукой.
- Ежели тебе сделается душно, - пробормотал немец себе под нос, да притом на своём наречии, - так это оттого, что Афоня напару с Малютой на тебе сейчас дыру прожгут.
Фёдор и ухом не повёл, делая вид, что не слышал немца. Меж тем, Фёдор обернулся ко входу, якобы желая завидеть государя издали. Что не мудренно, при том Фёдор мимолётно взглянул и на Афанасия, и на склонившегося к его уху Малюту. Скуратов, верно, бросил что-то не сильно лестное в адрес юного Басманова.
- Как же жажду я, чтобы их охватила смелость бравых мужей.