Едва Фёдор заметил, что царские дети отпущены придаваться народным забавам, Басманов тотчас же огляделся. Его успокоили вид царской открытой кареты в сопровождении десяти рынд, что следовали неподалёку.
Всяко уяснил себе Фёдор, что за царевичами нужен глаз да глаз. Младшего, тёзку своего, юноша и вовсе посадил себе на плечи, отчего царевич пришёл в полный восторг. Не раз Басманов слышал тихие указания от мальчика на своих плечах, и тотчас же им следовал.
Такая ноша несколько мешала поначалу, да всяко юный опричник уж приноровился, и уже с большею охотой пускался в пляс.
В этой круговерти Фёдор выцепил гитару у горбача-скомороха и принялся подыгрывать уж сложенной мелодии. Басманов несколько взял себе продыху, уставши возить на плечах царевича, но продолжая держать обоих царских сыновей подле себя разными играми да причудами.
- И нынче будешь сказывать, что сарафан тебе резвиться не даёт? – спросил государь, обращаясь к своей супруге.
Царица сплюнула косточки вишни на землю, обернувшись к супругу.
- Что молвил ты, душа моя? – спросила Мария, силясь докричаться до Иоанна сквозь праздничный шум и гам.
Иоанн с улыбкою отмахнулся и мотнул головой, не отводя взгляда не только от своих сыновей, как думалось многим рындам и самой царице.
Юные царевичи со смехом отбегали от Басманова, да всякий раз он их настигал. Маленький Иоанн не раз хватался за длинные расшитые ленты, что вились от маски опричника, и каждый раз Басманов одёргивал их, завлекая в очередную игру.
Уж солнце встало во всей своей силе на небосводе.
"Царевич Фёдор одёрнул Басманова за пышный рукав. Уж и сам юноша тотчас же наклонился к нему и наклонил голову, вслушиваясь в тихий голос царевича. Затем Басманов взял за руку Фёдора и Иоанна Иоанновича и они направились к лавке с холодным морсом.
Крестьянин наполнил серебряную кружку прохладным питиём и протянул Басманову.
Лишь после того Фёдор взял ещё две чаши и напоил из них царевичей, преклонив перед царскими сыновьями колено.