- Отче! – раздался девичий крик.
В дверях показалась Варя. Заслышав незнакомых, притаилась девица на лестнице, и всё внимала разговору, и боле ждать не могла.
- Иди наверх! – приказал ей отец.
- Да нет уж. – усмехнулся Басманов, отпуская князя, поглядывая на юную девицу.
Варя хмуро поглядела на Алексея, затем на Фёдора, сидевшего всё время чуть поодаль. По взгляду девицы было заметно, что она признала юношу.
- И за кого же просватана ты такая? – усмехнувшись, спросил Алексей, разглядывая Варвару.
Прежде, чем ответить, она поглядела на отца, и признав короткий знак его, замотала головой и потупила в пол.
- Ни за кого, сударь. – коротко молвила она.
Алексей обернулся на Фёдора.
- Ну и чудно. – улыбнулся юный Басманов, хлопнув в ладоши.
- Ну и чудно. – повторил Алексей, положив руку на плечо Василия Сицкого.
Князь стиснул зубы, глядя на опричника.
- Осенью уж и играть можно. – молвил Алексей, похлопав по плечу Василия.
Сицкий тотчас же сбросил его руку.
- Не ищи вражды с нами, Вась. – напоследок молвил Алексей, да кивнул Фёдору.
Юноша отдал низкий поклон, притом кланялся не князю, но его дочери. Варя отшагнула назад, и не скрывала презрения на своём лице.
Когда за опричниками затворилась дверь, Василий Сицкий обрушился руками о стол, чувствуя, как сердце его сжимается от боли.
…
Басмановы воротились в Слободу ещё засветло, обогнав все гружённые телеги, запряжённые водовозными клячами. Нынче путь занял много меньше времени – дороги нынче прибились, и двое всадников всяко быстрее преодолели дорогу.
Спешившись в Слободе, Басмановы отдали поводья конюшим.
- Чёрт возьми, я сейчас прям здесь рухну. – потянулся Алексей.
- А на тебя поглядеть, так в плуг заместо быка запрячь можно. – усмехнулся Фёдор.
Басман-отец усмехнулся, толкнув локтем своего сына, да юноша успел увернуться. Алексей широко зевнул, проводя по своему лицу рукой.
- Я к себе. Ежели повстречаешь Глашку пошли её ко мне. Али эту, рыжую, как её? – спросил Алексей, щёлкая рукой.
Фёдор посмотрел на отца, силясь припомнить, о какой бабе на сей раз идёт речь.
…"
"Князь Вяземский пожаловал к царской палате, ожидая застать государя ещё до того, как весь дворец проснётся, но рынды тотчас же омрачили его настрой.
- Великий князь ещё не принимает. – молвил один из рынд.
Стража не преграждала путь князю, и Вяземский сам, воочию мог увидеть пустующий трон. Тяжело вздохнув, Афанасий тряхнул плечами.
- Я обожду.