"
"Сам Стёпка-заика стоял поодаль, сгребая сено из-под ног царских лошадей, да поглядывал во двор, припоминая, как избавился он от своего недуга. Быстро молва прознала о чудесном исцелении, и редкий холоп не знал о добром милостивом старце.
На слуху были и челобитные, с которыми Филипп не раз обращался к самому царю, и царь порой и внимал прошениям о милости, о прощении.
Уж было крестьяне, мало-помалу, да стянулись к конюшне, дабы поглядеть на старца воочию, али и вовсе получить светлое его благословение, как в воздухе раздался громкий удар хлыста.
- Разошлись, поганцы! – раздался резкий бас.
Холопы тотчас же разбежались по наказам, по поручениям своим.
Филипп поднял хмурый взгляд на приближающуюся фигуру Малюты.
- Проходу не даёте! – прикрикнул Скуратов, замахиваясь на холопа.
- Бьём челом, Григорий Лукьяныч. – молвил Иван, спешившись, да будто бы собою заслоняя несчастного паренька, что уж спешно удрал – только пятки и сверкали.
Малюта усмехнулся, точно смеряя взглядом юного князя.
Рынды с поклоном расступились, пропуская к государю. Сам же Иоанн встретил Филиппа едва ли не в дверях. Руки Иоанна медленно поднялись, сложившись около груди.
Святой отец благословил владыку, и царь уж отбросил всякую холодную величественность в облике своём.
Иоанн обнял Филиппа со всем горячим радушием, коим полнилось сердце царя.
- Спасибо, что явился, отче. – прошептал владыка, нехотя и плавно отстраняясь.
- О чём просит душа твоя? – спросил Филипп.
Царь глубоко вздохнул и поглядел поверх святого отца на опричника своего, Малюту, да подманил жестом. Скуратов приблизился, почтенно склонив голову.
Иоанн глубоко вздохнул, заложив руки за спиною и принялся медленно прохаживаться по залу. Филипп бесшумно ступал подле государя.
- Ты прибыл с Соловков на службу мне? – спросил Иоанн.
Святой отец кивнул.
- За спасением души твоей. – молвил тот. - И с тем спасением всей отчизны нашей, Иоанн.
- Услышит ли Бог Наш милосердный, ежели вознесёшь ты молитву за тех, кого рьяно чтишь душегубами? – спросил царь.
- Бог слышит всех чад своих. И твои молитвы, Иоанн. – ответил Филипп.
Иоанн замер, и, опуская взгляд коротко помотал головой.
- Нет, отче. – с горькой усмешкой молвил владыка. – Призвал я тебя, дабы молился ты за слуг моих.
Филипп тяжело вздохнул. Его худые и узкие плечи заметно шевельнулись под рясой.
- Назови имена. – молвил Иоанн, кивнув на Малюту.