– молвил Вяземский.
Фёдор коротко кивнул, и остался сидеть на палубе, обхватив себя рукою поперёк.
То был самый тяжкий день пути для юноши. Чем дальше шло их судно по волнам речным, тем боле и свыкался Фёдор с приступами.
Вяземский время от времени справлялся о здравии Басманова, большею частью через холопов. Когда солнце склонилась к далёкому горизонту, Фёдору сделалось заметно легче – юноша много спокойнее стал переносить путь водою. Освоился Басманов, да совладал с недугом, да преисполнился пуще прежнего восторгу своему.
Всяко дознавался у мореходов, долга ли дорога, и всё один ответ получал:
- Как Бог пошлёт, барин, как Бог пошлёт!
Фёдор недовольно закатывал глаза, а иной раз вновь подходил, да справлялся, нельзя ли большего ходу придать?
- Вы, Фёдор Алексеич, смотрю, ожили? – усмехнувшись, молвил Вяземский.
- Неужто на царской службе нет судна более лихого? – спросил юноша.
- Уж запамятовал, – молвил Афанасий, - под какой личиною едем в Новгород? Купцами московскими да притом земскими, не опричниками.
Фёдор недовольно цокнул, сложив руки на груди.
- Погляжу, быстро свыкся с царскою милостью да щедростью? – спросил Афанасий, поглядывая на Басманова.
Юноша усмехнулся, и взор свой опустил на кольца. Перстни переливались в слабом догорающем огне заката да редких фонарях на судне. Самоцветы преисполнись густого цвета, утопая в полумраке, изредка поблёскивая искорками. Юноша глубоко вздохнул, припоминая, как получал в дар роскошные подарки от самого государя.
- Вы мне скажите, Афанасий Иванович, - молвил Фёдор, обратившись взором к Вяземскому, - всегда ли царь так добр был к слугам своим?
Князь поджал губы, да усмехнулся. Поразмыслил Афанасий, и молвил, пожав плечами:
- Да, пожалуй. – согласно кивнул он.
- И с Луговским? – спросил Фёдор.
Вяземский усмехнулся, мотая головой.
- Стало быть, тебе батюшка не сказывал о разладе государя с Луговским? – лукаво молвил Афанасий.
- Так-так… - протянул Фёдор, опершись локтями о борт, да откинувшись к нему спиною.
Вяземский усмехнулся в свою бороду.
- Мишка Луговский родом из купеческих. – начал Афанасий. – Иоанну Васильевичу было чуть больше, чем тебе сейчас. Значит, стал Миша к государю челобитные писать, дабы беспошлинно торговать в Москве да Новгороде. С челобитными теми присылал дары, каких и ныне с огнём не сыщешь! Премного ныне храниться в сокровищнице царской. Так и задружились они, и вскоре Иоанн призвал Мишку Луговского на службу.