Тьма опустилась вокруг, и рассудок его подводил. Димитрий стенал, точно раненный зверь. На шее его не было новых следов вредительства, но всяко Пальский хрипло дышал, изо всей мощи своей силясь преодолеть невидимые путы.
В этой агонии он бился главою своей об пол.
- Да чёрт бы тебя драл! – Вяземский грубо схватил князя за шиворот да швырнул поверх гружёных тюков.
Димитрий всё тщетно пытался вдохнуть. Опричник во гневе стиснул зубы и наотмашь ударил Пальского.
- Баляба чёртова! – Вяземский тряхнул Димтрия.
Пальского охватило оцепенение, а взгляд на мгновение замер. К тому уж поспел Басманов. Спускаясь в трюм, юноша ловко спрыгнул с лестницы. Фёдор заглянул поверх плеча Вяземского. Полоумный взгляд Пальского судорожно метался по низким балкам. Басманов исполнился презрением, постукивая пальцами.
- Всё беснуется? – спросил Фёдор.
- П-помилуйте! – проговорил, Димтрий.
Его рассудок медленно прояснялся, чего сложно было молвить о речи. Говорил он с трудом, знатно пересиливая себя.
Вяземский злобно цокнул, выпуская Пальского из своей хватки. Затем князь отряхнул руки об одеяние своё, точно они замарались в скверных нечистотах. Сплюнув на пол, Афанасий щёлкнул рындам, приставленных к Пальскому.
- Ежели что учинит с собою, шкуру спущу! – пригрозил Вяземский.
Афанасий и Фёдор вышли на палубу. Князь провёл рукой по лицу, да упёрся руками о борт. Бессильно свесилась вперёд голова его, что полнилась тяжёлыми думами.
- Напомни, Афонь, на кой чёрт он нам сдался? – понизив голос, спросил Фёдор, подходя к опричнику.
Вяземский цокнул, мотая головой.
- Всяко его надо воротить живьём государю. – ответил Афанасий.
- Так ещё ж недалеко отплыли. – молвил Фёдор, пожав плечами.
- Нет. – отрезал Вяземский. – Луговский не выйдет с незнакомцем на встречу. То должен быть его человек.
- Надо быть блаженным баламошкой, чтобы не заподозрить чего неладного. – молвил Фёдор, мотая головой.
- Остальных не взяли живьём.
Басманов почесал затылок, да зевнул.
- Ладно, Афанасий Иваныч, утро вечера всяко мудренее. – молвил Фёдор.
Вяземский кивнул, да долго ещё смотрел, как тёмная река плещется за бортом.
…
Путь в Новгород лежал не близкий. Долго ли, коротко ли плыли слуги государевы, сами того не ведали, ибо забот было превелико.
Вяземский ежели и смыкал глаза, то на пару часов – не боле.