Парень тряхнул плечами, да повёл по своему лицу, точно с тем, чтобы заверяться, что ныне всё не сон.
После коротких сборов Фёдор вышел из своих покоев, да услышал отголосок женского крика. То доносилось из покоев его жены младой.
Его пробрало до мурашек, и не мог он сделать ни шагу. Сейчас юноша столкнулся со бессилием своим пред великой и священной мукой, которое пришлось на бремя Варвары.
Насилу переборов себя, Басманов поспешил вниз. С каждым шагом Фёдор всё боле и боле гнал всякую тревогу, каждую бесовскую мысль.
Вместе со Штаденом они поехали от поместья на север. Лошади точно истосковались по лихой езде, и мчались вперёд, истомлённые скукой.
Светало по-летнему быстро, и звёзды скоро гасли одна за другой.
Спустя два часа резвой дороги опричники прибыли к монастырю, раскинувшегося подле изгиба реки. Что стены, что возвышающиеся за нею церкви были деревянными.
Фёдор оставался в седле, покуда Штаден слез с лошади и принялся стучать в ворота. Ответа не было слышно.
Басманов глядел на монастырские стены.
В памяти всплывали светлые образы жаркого, уже угасающего лета. Помнится, как земля благодатна была в тот год. Яблони гнулись под тяжестью наливных плодов, липы цвели, и жужжащие рои пчёл толпились, спеша снести сладостный нектар.
То благодатное, светлое лето будто бы сейчас стояло пред глазами. Светлый праздник – Медовый Спас помнился душистым благоуханием и сладкими напитками, что разливались не токма в поместье, но и в деревнях.
Фёдор в тот день прибыл с отцом в монастырь, осветить мёд и добротный урожай. Алексей привёз пятьдесят рублей серебра, веля молиться за земли здешние да за отчизну русскую.
Под низкое звучное церковное пение сладостные дары жаркого лета окроплялись святой водой. Фёдор до сих пор помнил вкус того мёду, и слаще его не ведал.
Резкое ржание Данки воротило Фёдора обратно из мира грёз наяву. Лошадь повела ушами, слыша вдалеке тяжёлые шаги.
Мужик осторожно выглянул из-под приоткрытой двери. Его маленькие глаза беспокойно бегали. Видать, пришлые застали старика врасплох.
- Прибыли за благословением, – молвил Штаден с поклоном. – Примет настоятель в послушники на сей день?
Те слова, кажись, токма больше смутили мужика. Привратник окинул взором немца, его грубое лицо, закалённое в диких его странствиях.