Опосля того мужик поглядел на Басманова. Оба опричника были при оружии, и это не могло ускользнуть от взору привратника.
Штаден глубоко вздохнул, видя недоверие во взгляде старика.
- У боярина Басманова, - молвил немец, указав себе за плечо, да притом особо выделил, какого роду будет друг евонный, - жена нынче родит дитя. Явилися мы молить о небесном заступничестве Богоматери и Отца Нашего.
- Так вы ж барин Басманов! – тотчас же воскликнул привратник, снимая шапку, да кланясь в ноги сперва Штадену, а опосля принялся бить поклоны Фёдору.
- Полно, полно, отворяй уже! – повелел Басманов, указывая плетью на ворота.
- Исполню, барин! – суетливо бормотал привратник, и тотчас же скрылся за жалкою калиткой.
Мужик впустил опричников в святую обитель. Басманов и Штаден осенили себя крестным знамением и направились вслед за привратником.
Он привёл опричников к келье настоятеля монастыря. Тот благословил опричников и принял щедрое пожертвование из рук Штадена."
"Опричники поспели как раз к заутренней молитве. Фёдор встал на клиросе.
Фёдор отслужил утреннюю службу, едва замечая, как здешние порой тихо перешёптываются, поглядывая на барина.
Быть может, в ином расположении духа, Фёдор бы позабавился с этих толков, но не нынче. Басманов был занят своей молитвой. Слова полнились истинной пылкостью его отчаянного, верного сердца.
После службы следовала трапеза, но Фёдор никак не мог и куска взять в рот – былые тревоги ожили, и точно набросилась на него с новою силой, стоило ему покинуть клирос церквушки.
Настоятеля вовремя известили, что приехал барский сын, и по сему святой отец не решился давать прибывшим послушникам сколько-нибудь грязную али - не приведи Господи, - срамную работу.
Штаден славно навёл порядок, помогая мудрому, но подслеповатому святому отцу в казначействе.
Полдень настал незаметно.
Фёдор было и не поверил, когда увидел, как ясное напористое золото льётся внутрь церкви сквозь узкие окошки.
На его устах затеплилась улыбка, а в груди разлилось безмерно благое тепло. Юноша твёрдо принял ясное небо за доброе знамение. Он завороженно глядел, как мелкие пылинки витают в воздухе, подсвеченные небесным золотом, и всякое тягостное терзание отступало прочь.