Братия вспоминала былое, да перекидывались слухами, что вскоре каждому выпадет удача преумножить ратные подвиги свои. Говаривали, так, ненароком, украдкой, будто бы скоро будем выступать супротив латин. Не в этом году, так в следующем.
Ратные толки, впрочем, стихли столь же быстро, сколь и возникли.
Час уже был поздний, как гуляния стали мало-помалу стихать.
Опричники порешили, что неча подыматься в покои. Заместо того, чтобы ещё куда-то волочиться по лестнице, братия рухнула вповалку прямо на полу и забылись крепким пьяным сном, подложив под голову, что придётся.
Жаль, что совсем ненадолго опричники прикорнули.
Оглушительный грохот застал их врасплох. То был резкий гулкий шум, точно кто много и лихо бил жесть о жесть. Голова и так шла кругом, но сей грохот спохмела и вовсе губительно бил по вискам.
Но, чёрт возьми, нынче иного пути скоро пробудить опричников не было. Первыми пришли в себя Генрих с Фёдором.
Алёна напару с Алексеем, продолжали будить братию, забывшуюся пьяным сном.
- Просыпаемся, народ! И нам сейчас бошки бесполезные оторвут к чертям собачьим! – грозно взывал Басман, пиная Малюту ногой в бок.
- Что стряслось-то? – вопрошал Фёдор, проводя рукою по лицу.
- А то стряслось, что оплошали мы, братцы! - огрызнулся Алексей, со злостью громыхнул рукоятью ножа о жестяную посудину.
…
Опричники предстали пред царём. Иоанн глядел на них, блуждая лютым взором с одного, на другого. Государевы очи пылали глухим чёрным пламенем, ноздри раздувались."
"- Вы, суки, - произнёс Иоанн, обводя взглядом опричников, - верно порешили, что я с Челядина-то безвольного спрошу?
Братия молча внимала государю, не смея вымолвить ни слова.
- Я дал вам волю, и что? Чтобы узнать, что вы племянника опричника повесили?! – вопрошал царь, глядя на слуг.
Опричники безмолвствовали.
Государь ухмыльнулся и цокнул. Опустивши взор, он потёр переносицу. Плечи его дважды содрогнулись, прежде чем послышалась глухая усмешка.
- Много, много, слишком много… - процедил владыка, мотая головой.
Подняв очи на своих слуг, Иоанн глядел, точно на бездушный скот. Его пальцы барабанили по резному посоху. Мрачный взор исполнился злости и жесткой насмешкой.
Лишь Фёдор посмел поднять взор, глядя в ответ на царя. На несколько мгновений их взгляды застыли.
- Слишком много милости дал я вам, - глухо сокрушился Иоанн.
С этими словами царь ступил к трону.