Опричники переглянулись меж собой украдкой. Никто из них не находил ни единого слова.
- Око за око, так же писалось? – с мертвенным холодом процедил Иоанн, оправляя подол своего одеяния, покуда садился на трон.
- Когда Морозов потребует кровной мести за племянника, - продолжил царь, - я ни за одного из вас, псы, не стану заступаться.
Опричники кротко склонили свои головы, принимая царскую волю.
- Пошли все вон. – велел владыка.
…
Занимался ясный полдень. Опричники укрылись под навесом, собравшись полукругом.
- Что будем с Мишей делать, как он вернётся? – вопрошал Афанасий, поглаживая бороду.
Алексей пнул деревянный столб навеса, да сплюнул наземь. Всплеснув руками, воевода молвил:
- А что с ним поделать-то можно? От прибудет, тогда поговорим. А сейчас я бы к Челядину бы скатался.
- Это можно! – одобрительно подхватил Малюта, кивая головой.
- Как мы могли так оплошать? – вздохнул Алексей, уставившись куда-то вдаль.
- Ну а что нам, каждого ублюдка помнить? – вопрошал Афанасий.
- Мишкиного племянника можно было бы и упомнить. – сокрушённо вздохнул Алексей.
- Да к чёрту их! – отмахнулся Малюта, сплюнув наземь.
- И то верно. – кивнул Алексей.
Меж братией повисло молчание. Редкие порывы ветра гнали горячий воздух. Далёкий шелест листвы едва-едва мог занимать ту тишину, что стала средь опричников.
- Когда к Челядину едем? – обратился Вяземский к Алексею.
Басман-отец глубоко вздохнул, почёсывая затылок.
- Надобно поскорее. – молвил Алексей.
…
Выбитые ворота пали ниц во двор, в сухую притоптанную траву. Всадники въехали во двор, и громкий крики возвещали об их прибытии.
Домашние и слуги бежали прочь, и за несколько мгновений двор сделался безлюдным.
Алексей Басманов ехал во главе отряда опричников. Он первый спешился и направился в дом, прочие следовали за ним.
Малюта остался на крыльце, люто поглядывая, чтобы лишнего шуму да смуты во дворе не подымалось.
Войдя в дом, Басманов и прочие принялись без разбору громить всё, что попадалось под руку, боле с тем, чтобы дать хозяевам понять – прибыли гости дорогие!
Верно, царские слуги застали Челядина с его женою за трапезой.
- Иван Петрович, родной мой! – громко возвестил Алексей, садясь подле князя, да обрушив руку на стол.