– Ныне припомнит мне все потери, что понесли братья наши славные, воюя с латинами на чужбине! Живота своего не жалели, да не отстояли мы города Полоцка! Не сносить мне головы, ежели просить царя буду!
- От пущай Васька идёт! – предложил один из воевод.
- Да как пойду я? С Курбским этим, супостатом лживым, едва ли не в дёсна лобзался! – сразу выкрикнул Василий Грязной. – Я-то, ей-Богу не изменник, и об перебеге его, гляди, последний прознал! Да ты поди, изъясни государю таков расклад!
За теми спорами приблизились к собору.
- Ты сам-то, Басман, чего не пойдёшь? – спросил Афанасий. - Нет никого нынче ближе сердцу государева.
- Так сам я в шаге от опалы! – возмутился Алексей. – Велено было нам с Курбским-то приглядывать друг за другом. Недоглядел я! Прямо государь мне говорил: «Ежели предаст меня Андрей, так ты, Алёшка, первым то прознать должен! Не возжелает сердце моё видеть, ежели предаст меня ближний мой, на то есть у меня ты». Не доглядел! Я крайним и выйду!
Фёдор прервал споры те своим юношеским смелым смехом.
- От раскудахтались! – произнёс юноша, спешившись с лошади своей.
- Ты чего удумал, Федька!? – воскликнул Алексей.
- А пущай Федька идёт, в самом деле! – тут же вступился князь Афанасий.
- И в самом деле! – поддакивал Василий. – Ежели и есть средь нас, кто менее пред государем нашим светлом провинился, то токма Федя.
- Не дури, Фёдор! – возразил Алексей. – Запамятовал ты, как государь на вести скверные разгневаться может?
- Так где ж эти вести дурные! – спросил Фёдор, отдавая поводья своей лошади отцу.
Поправив ворот шубы своей, юноша снял шапку свою, осенил себя крестным знамением и переступил порог храма Господнего.
Князья остались снаружи, глядя Фёдору вслед. Алексей тяжело вздохнул, снял кожаную перчатку и потёр переносицу.
Мелкие хлопья снега медленно опускались на землю.
…
Под сводами собора тихо разносилась монотонная молитва. Послушники и монахи стояли одинокими редкими фигурами, в унисон читая куплеты и строфы. Голоса эти, звучные и певучие, разносились и множились средь просторных стен собора.
Перед алтарём на коленях стояла фигура, облачённая в чёрное. Одежды её ниспадали до самого пола. В руках молящийся перебирал деревянные чётки. Пальцы его быстро перебирали одну крупную бусину за другой, пока в один момент он не замер, услышав, как отворяется тяжёлая дверь.
Иоанн чуть обернулся, вскользь разглядев вошедшего.