У самого края небесного купола подступал мягкий свет, и звёзды терялись в нём, бесследно исчезали."
"Князь Бельский переступил порог собственного дома, когда безлунная ночь слабела. Близилась ранняя заря, окрашивая далёкий туман.
Иван осторожно ступал, боясь поднять лишний шум. Каждый шаг оставался без скрипу, без единого отзвуку, точно то ступал не муж из плоти и крови, но призрак бестелесный.
Князь едва зашёл в дом, как завидел подле горницы свою супругу. Скорбная фигура пригорюнилась подле окна, и верно только-только отошла от полусна.
Они впали в объятия друг друга.
- Отчего ты, милая, в такую рань уж на ногах? – тихо вопрошал Иван, проводя рукой по косам жены.
- Я не могла очей сомкнуть, - отчаянно вздохнула княгиня, крепче обнимая супруга. – Мне приходят дурные мысли. Скверные, очень скверные… Об том и думать страшно, не гоже о таком в нощи и шептаться...
- Гони их, - прошептал Иван, целуя жену в лоб.
Слова мужа будто бы ничуть не успокоили супругу, но лишь напротив, встревожили сильнее.
- Нету тебя подле меня, не со мною ты, душа моя, - с тихим, молящим укором произнесла она. – Я молюсь каждый раз, когда ты так оставляешь дом. Я и сейчас молилась. Я вижу, я на челе твоём могу прочесть твои помыслы, твои горделивые дерзновения! Я вижу, что молитвы мои не услышаны, и ты всё грезишь о преступном!
- Я устал, - признался Бельский с тяжёлым вздохом.
Очи его и впрямь закрывались сами собою, и князь насилу держался на ногах. Жена сдержала в горле всё, чем полнилась душа её. Она ступила прочь, давая супругу идти в покои.
Сама же положила руку на сердце, проводя рукой по узору вышивке. Её белые пальцы перебирали мелкие бусины одну за другой. Пару мгновений взор метался в сомнении, после чего ей хватило сил признаться:
- Приходил человек, - коротко молвила княгиня.
Иван обернулся, едва ступив на лестницу. Взор его вспыхнул, сгоняя всякий сон, что мгновение назад уж лёг на плечи его тяжкой ношею.
- Ты ведь ждал его? – спросила женщина.
Скверно, ох и скверно же княгиня приняла это оживление в очах супруга своего возлюбленного.
Бельский воротился к жене, взяв её за руки. Женщина молчала, принимая ласку мужа. Будто бы то причиняло лишь боле страданий, она отвела взор прочь.
- Ты ведь отворила ему погреб, голубка моя? – тихо спросил князь, мягко целуя её кисти.