Царский краичий не медлил, и хлёстко огрел по лицу нерадивого.
- Помилуйте, барин! – взмолился кто за холопа, - Он в стольниках совсем недавно!
Басманов замахнулся, да стегнул об пол, лишь больше гневаясь с сего прошения.
- Как звать, откуда? – вопрошал Фёдор, скручивая хлыст кольцом.
- Ерёма, барин, - ответил холоп, прикрывая лицо, разбитое в кровь, - со Старицы я.
Фёдор глубоко вздохнул, пристально оглядывая прочих.
- Живо прибрать всё, али шкуры с вас, бесов, спущу! – грозил Басманов, прищёлкнув пальцами.
Суета занялась такая, что пуще прежнего. Сам же Басманов зорким взором всё следил да приглядывал за нерадивым крестьянским народом.
...
В кабаке шумела пьянка, когда паренёк – кто-то из крестьянских, сразу по нему видать, переступил порог. Явился парень не один, привёл с собою девку разудалую, с косою до пояса. Под броским платьем её рисовались телеса, глаза поблёскивали, поглядывая из стороны в сторону.
Улыбка с уст девичьих не спала, как завидела пришлая пирующих опричников, верно, даже напротив, улыбнулась она пуще прежнего.
Фёдор прибрал струны звонких гуслей, поглядывая на парочку, подошедшую к их столу. Малюта оторвался от выпивки, видя знакомое лицо – паренёк был из людей Скуратова.
- Вечер добрый, бояре! – молвил холоп, кланяясь, да представляя мужикам спутницу свою. – Гляди-ка, Лукьяныч, какую красу нынче повстречал подле Рыбного переулка!
Григорий ухмыльнулся, оглядывая девку.
Ох и оживилася же братия, завидев девку, и загорелись глаза ихние, и было в том не лишь похоть, да точно насмешка, едкая, лютая.
Сама же девица не смутилась ни одному мужскому взору, но едва встретилась взглядом с Алёною, так обе они точно оторопели. Хозяйка кабака сидела подле Штадена, и немец завлёк её в лёгкое объятие. Узнались давние знакомые, в том не было сомнения, но обе виду не подали.
Меж тем же Малюта с лукавым прищуром утёр усы от вина, да всё приглядывался.
- От нынче никакой девахи не сыскать! И где ж ты пропадала такая вся? – молвил Григорий, подзывая девку.
- Да что ж сразу пропадала? – с улыбкой молвила она в ответ, не противясь, когда Малюта привлёк к себе. – От же ж заскучаем, и днём с огнём не сыщешь!
- Так от же, Григорий Лукьяныч, подле тебя, близохонько! – молвила она.