Ничего, что могло бы помочь Питу.
– Придется поэкспериментировать, – признаюсь я.
Листья, помогающие от укусов ос-убийц, хорошо борются с воспалением, поэтому я начинаю с них. Жую листья и прикладываю кашицу к ране. Спустя несколько минут по бедру начинает стекать гной. Убеждаю себя, что это хороший знак, и больно прикусываю зубами щеку; мой завтрак явно стремится выскочить наружу.
– Китнисс, – зовет Пит. Я смотрю ему в глаза. Лицо у меня сейчас, должно быть, зеленое. – Как насчет поцелуя? – произносит он одними губами.
В этой тошнотворной обстановке предложение кажется настолько несуразным, что я начинаю смеяться.
– Что такого? – спрашивает Пит невинным тоном.
– Я… я ничего не могу. Не то что моя мама. Делаю сама не знаю что и не выношу вида гноя, – объясняю я. – О-о! А-а! – Из меня вырываются стоны, пока я смываю первую порцию листьев и прикладываю новую.
– И как же ты охотишься?
– Убивать зверей гораздо легче, чем это. Можешь мне поверить. Хотя тебя я тоже, кажется, убиваю.
– А побыстрей убивать нельзя?
– Нет. Заткнись и жуй груши.
После того как я прикладывала листья три раза, и из раны вытекло, наверное, целое ведро гноя, опухоль спала. Теперь видно, насколько глубоко вошел нож – до самой кости.
– Что дальше, доктор Эвердин?
– Думаю, можно помазать средством от ожогов. От инфекции оно ведь тоже помогает. Потом забинтуем.
Так я и делаю. Когда нога обмотана белыми чистыми бинтами, все кажется не таким уж страшным. На фоне стерильной повязки край трусов выглядит ужасно грязным.
– Возьми, прикройся. Надо постирать твои трусы.
– Я не против, если ты увидишь меня голым.
– Значит, ты такой же, как мама и Прим, – отвечаю я. – А я против, ясно?
Я отворачиваюсь и смотрю на ручей, пока в воду не шлепается комок. Должно быть, Питу стало получше, раз он уже может бросать.
– Кто бы мог подумать, что особа, убивающая одним выстрелом, так щепетильна, – рассуждает Пит, пока я при помощи двух камней стираю трусы.
Морщу нос при воспоминании.
– Он тебе что-нибудь присылал? – спрашиваю я.
– Ничего, – отвечает он. Потом продолжает, как будто слегка ревниво: – А что, тебе присылал?
– Да, лекарство от ожогов, – говорю я почти виновато. – И еще хлеб.
– Я всегда знал, что ты его любимица.
– Любимица? Да он меня на дух не выносит.
– Потому что вы с ним слишком похожи, – тихо говорит Пит.